Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

— Первый пошел! На двенадцать часов, в упор! — крикнул Пьер и нажал спуск.

Тхлеп-тхлеп-тхлеп.

Тяжелые дозвуковые пули сорок пятого калибра покинули глушитель быстрой тройкой.

В пустоте раздался мокрый, чавкающий шлепок. Свинцовые экспансивные пули весом в пятнадцать граммов каждая вошли в невидимое тело с чудовищной разрушительной силой, разворачиваясь в грибовидные лепешки и дробя кости грудины. Оптический камуфляж мутанта мгновенно сбоил: из воздуха, мерцая и истекая темной кровью, проступило серо-зеленое жилистое тело кровососа.

Тварь взвизгнула на высокой, ультразвуковой ноте, распахивая пасть, усаженную четырьмя шевелящимися кожистыми щупальцами, но Дюбуа, не опуская ствола, хладнокровно всадил еще две пули прямо в раскрытый зев. Голова мутанта взорвалась брызгами черной слизи, и туша кулем осела на мерзлую хвою.

— Слева! Три часа, пять метров от пня! — рявкнул француз, уже перенося прицел на вторую светящуюся фигуру, которая пыталась прыгнуть на Докера.

Ван Дейк среагировал на голос командира быстрее, чем успел подумать.

Пулеметчик не видел врага, но полоснул короткой очередью из «Миними» точно по указанному сектору. Пятьдесят бронебойных пуль прошили кустарник плотным веером. Воздух в трех шагах от англичанина взорвался снопом багровых брызг, второй кровосос, с перебитыми очередью голенями, вывалился из невидимости и рухнул на колени, яростно скребя когтями мох.

— А вот и я, красавица! — заорал Докер, в упор всаживая мутанту сорокамиллиметровый фугас прямо в брюхо.

Разрыв разорвал тварь пополам, разметав внутренности по сосновым стволам и окатив англичанина теплой дурно пахнущей жижей:

— Получи, присоска недоделанная!

Оставшиеся два кровососа поняли, что их засада провалилась, а преимущество невидимости потеряно.

Один из них попытался уйти длинным, стелющимся прыжком назад в чащу, но Бранислав и Смитти уже поймали траекторию его бега по колеблющейся траве. Два ствола заговорили синхронно: сухие хлесткие щелчки карабина шотландца и расчетливые двойки автомата хорвата перекрестились на силуэте убегающего зверя. Пули вскрыли спину мутанта, перебив позвоночник; тварь закрутилась на месте, взбивая рыжую пыль, пока Бранислав не добил ее точным выстрелом в затылок.

Последнего Шрам снял сам.

Мутант крался по карнизу обрыва, надеясь зайти Дюбуа за спину со стороны рухнувшей плиты. Тепловизор высветил его широкую приземистую фигуру, замершую на обломке бетона перед финальным броском. Щупальца твари жадно подрагивали, готовясь впиться в горло человека.

Пьер не стал дожидаться прыжка.

Француз развернулся на пятках, плавно повел ствол швейцарского пистолета-пулемета снизу вверх и выпустил длинную, безжалостную очередь из шести патронов прямо в тепловой контур пасти.

Тхлеп-тхлеп-тхлеп-тхлеп-тхлеп-тхлеп.

Тяжелый сорок пятый калибр разворотил челюсти твари в бесформенный фарш, выбив глазницы и проломив затылочную кость. Кровосос выгнулся дугой, сорвался с края обломка и кубарем покатился по глинистому склону оврага, рухнув прямо на остывающие, чадящие останки псевдогиганта.

Стрельба смолкла.

В Чертовом овраге повисла густая, тяжелая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием тлеющего фосфора на дне промоины да прерывистым, хриплым дыханием наемников. Ветер сносил в сторону чащи ядовитый дым, смешанный с запахом горелого мяса, озона и пороховой гари.

Смитти опустил карабин, отер тыльной стороной ладони холодный пот со лба и шумно выдохнул, глядя на разбросанные вокруг тела:

— Четыре штуки за две минуты… Святые угодники, сержант, если бы не твой намордник на каске, они бы из нас тут консервы сделали. Я даже шороха не слышал, клянусь могилой матери!

— Для того Наум нам его и выдал, — Шрам откинул тепловизор наверх, на лобовую броню шлема, и сменил опустевший магазин в APC45. Щелчок затвора прозвучал сухо и уверенно. — Оружие к осмотру. Гильзы собрать, следы затереть.

Ван Дейк сплюнул на обугленный край плиты, поглаживая горячий ствол пулемета:

— Сафари удалось на славу, командир. Только грохоту мы тут подняли на весь Рыжий лес. Сначала факел из гиганта, потом стрельба… Греховцы в своих шахтах глухими быть не могут. Они уже знают, что к ним гости идут.

— Тем лучше, — Дюбуа перехватил оружие поудобнее и посмотрел на север, туда, где за ржавыми кронами сосен угадывались черные силуэты терриконов и решетчатая вышка заброшенного шахтного копра. — Пусть ждут. Меньше придется по темным штрекам их выискивать. До шахты полтора километра по прямой. Пересекаем овраг по руслу ручья и выходим на горизонт. Пошли, джентльмены, самое веселое только начинается.

Ржавый скелет шахтного копра вздымался над верхушками мертвых сосен, словно гигантская средневековая виселица, забытая на краю обитаемой земли. Подъемные колеса на самой макушке башни давно заклинило наперекос, тросы лопнули и висели в воздухе толстыми стальными плетьми, раскачиваясь на стылом ветру с тонким, замогильным скрежетом. Вокруг главного ствола полукольцом громоздились бурые отвалы пустой породы — рукотворные терриконы, за тридцать лет пропитавшиеся радиоактивным шлаком и оранжевой окисью железа настолько, что мокрая пыль под подошвами казалась жирной, ржавой глиной.

Но страшнее мертвого металла было то, что сектанты сотворили с этим местом.

Шрам первым опустился на колено за перевернутой шахтной вагонеткой, чье днище проржавело до решетчатых дыр. Откинув тепловизор на шлем, наемник сплюнул сквозь зубы и прищурился.

Вдоль всей насыпи узкоколейки, ведущей к главному зеву штольни, через каждые пять шагов в шпалы были намертво вбиты вертикальные рельсы. На них висели мертвецы.

Это были сталкеры — вольные бродяги, разведчики «Свободы», пара наемников в истлевшем синем камуфляже. Тела были распяты вниз головами или привязаны колючей проволокой за вывернутые в суставах локти. У многих кожа на спинах и бедрах была срезана широкими лентами, а высохшие черные глазницы забиты речной галькой. Между шестами возвышались уродливые языческие тотемы: пирамиды из вываренных в щелочи черепов слепых псов, снорков и кабанов, скрепленные засохшей глиной и увенчанные растопыренными костяными лапами псевдогигантов. На ветру это капище издавало глухой, костяной перестук, от которого даже у бывалого Докера заходили желваки на скулах.

— Матерь пресвятая дева… — прошептал англичанин, выглядывая из-за колесной пары. Лицо ветерана посерело, пальцы на рукояти гранатомета побелели от напряжения. — Это уже не люди, сержант. Это черти из преисподней вылезли. Такое даже в Сьерра-Леоне у пьяных каннибалов не водилось. Их не в плен брать, их напалмом выжигать надо вместе с этой горой.

— Успокойся, Докер, — глухо бросил Бранислав. Хорват лежал рядом в канаве, осторожно раздвигая стебли бурьяна стволом автомата. — Мертвым уже все равно, а живые сейчас сами на нас полезут. Гляньте на галерею над штреком.

Над бетонным козырьком шахтного входа темнели самодельные мостки из толстых бревен и кровельного железа. Там мелькали силуэты.

Сектанты «Греха» напоминали ожившие кошмары из средневековых чумных хроник.