Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

— … говорю тебе, на насыпи долбануло! Настоящий фугас, земля ходуном ходила! «Долг» опять с кем-то сцепился. Если это каратели полезли на склады, нам надо срочно Миклухе на Барьер маякнуть…

— Заткнись, Ганжа, какой Миклуха? Рация шипит с самого утра, Выброс все частоты выжег к чертям собачьим! Давай быстрее через коровник срежем, глянем с сеновала, что там горит, и ходу на базу…

Шрам мгновенно подобрался, словно пружина, готовая распрямиться для смертельного удара. Лицо француза окаменело, серые глаза сузились.

«Свобода».

Появление анархистов на ничейной полосе сейчас было хуже чумы. Если этот патруль заметит наемников или успеет передать в эфир хотя бы два слова о прорыве неизвестной группы в сторону Рыжего леса, вся округа встанет на дыбы. «Свободовцы» держали склады плотно, и оказаться зажатыми между их блокпостами и карательными отрядами «Долга» означало верную гибель в чистом поле.

Никаких переговоров. Никаких попыток разойтись миром. В таких раскладах выживал тот, кто стрелял раньше, чем противник успевал моргнуть.

Пьер коротким, плавным движением завел длинный «коряк» за спину, зафиксировав брезентовый чехол поясной стяжкой. Правая рука наемника привычно легла на полимерную рукоять BT APC45, висевшего на груди на одноточечном тактическом ремне. Палец мягко сдвинул флажок предохранителя на бесшумном аппарате. Дозвуковой сорок пятый калибр, массивный титановый глушитель и тридцать тяжелых экспансивных пуль — идеальный инструмент для того, чтобы заставить замолчать четверых вооруженных людей за три секунды.

Дюбуа показал ветеранам четыре пальца, затем ребром ладони чиркнул по горлу и указал на ворота.

Бойцы поняли командира без единого звука.

Бранислав бесшумно опустился на правое колено у левого косяка, приготовив длинный узкий стилет. Докер и Смитти скользнули к полуразрушенному оконному проему справа, готовые перехватить тех, кто попытается выскочить назад. Ван Дейк остался в резерве за бетонным блоком, перекрывая угол отхода тяжелым стволом на случай, если дело дойдет до открытого боя.

Шаги внутри коровника приближались.

Ботинки скрипели по битому стеклу и сухой соломе. Патрульные шли скученно, не соблюдая боевого порядка — они явно спешили к выходу, взвинченные грохотом недавней канонады на железнодорожной выемке, и меньше всего ожидали встретить кого-то у самых ворот заброшенного сарая.

Из темного проема ворот первым вывалился рослый парень в пятнистом комбинезоне расцветки «флектарн» с оторванным капюшоном.

На его груди болталась новенькая немецкая штурмовая винтовка G36 на трехточечном ремне, а пальцы в беспалых перчатках нервно крутили колесико настройки полевой рации на плече. Следом, почти наступая первому на пятки, шагал невысокий коренастый боевик с коротким автоматом Калашникова, а за ними в полумраке маячили еще двое с зачехленными стволами за спинами.

Расстояние между головным дозорным и Шрамом составило ровно два шага.

Глаза парня в «флектарне» округлились, рот нелепо приоткрылся, чтобы выкрикнуть команду или поднять тревогу, а рука метнулась к цевью винтовки.

Этой доли секунды французу хватило с избытком.

В тесном дверном створе не фехтуют и не ведут переговоров.

Дюбуа шагнул вперед навстречу ведущему, на долю дюйма опережая чужое движение. Левая рука наемника в толстой перчатке жестким, каленым захватом впечаталась парню в горло, сминая кадык и наглухо перекрывая крик в гортани, а короткий толстый ствол APC45 уперся снизу вверх аккуратно под срез подбородка боевика.

Тхлеп.

Тяжелая свинцовая пуля весом в пятнадцать граммов покинула глушитель с едва слышным сухим щелчком, похожим на звук лопнувшего резинового жгута. Пороховые газы полностью сгорели в расширительной камере; дозвуковой свинец пробил челюсть, разворотил нёбо и вошел в основание черепа, превратив продолговатый мозг в бесформенную кашу.

Глаза свободовца мгновенно остекленели, тело обмякло, превратившись в мешок с сырым мясом, но Дюбуа даже не дал мертвому коснуться земли. Француз толкнул оседающий труп вперед, прямо на второго номерка, сбивая тому прицел и заставляя споткнуться на пороге.

Второй анархист успел лишь вскинуть автомат от бедра, но Шрам уже сместился на полшага влево, уходя с линии возможного выстрела.

Тхлеп.

Вторая пуля сорок пятого калибра вошла коренастому точно в левую глазницу. Черепная коробка парня сзади брызнула темными сгустками на побелку косяка, автомат со звоном выпал из разжавшихся пальцев, а тело с глухим стуком рухнуло на спину первого убитого.

Оставшиеся двое позади среагировали мгновенно, как и положено опытным сталкерам: задний боец рванул с плеча короткий помповик, а третий попытался отпрыгнуть назад, за кирпичную перегородку стойла, лихорадочно вдавливая тангенту рации на разгрузке:

— База, нападе…

Закончить фразу ему не дали.

Бранислав вырос из тени дверного косяка без единого шороха. Хорват сбил руку с радиостанцией коротким ударом предплечья, второй рукой обхватил голову боевика за подбородок и с чудовищной силой, используя всю массу корпуса, крутанул ее вбок и на излом.

Раздался сухой, отвратительный треск ломающихся шейных позвонков, похожий на хруст сломанной сухой ветки. Свободовец захлебнулся собственным вздохом и безвольной куклой стек по кирпичной кладке.

Последний, тот, что пятился с дробовиком, уже наводил ствол в грудь Шраму, но тут в дверной проем сбоку влетел Смитти. Британец не стал тратить время на нож — он просто с разбегу всадил тяжелый армейский ботинок с кованым носком парню точно в коленную чашечку. Сустав вывернуло наружу с мокрым щелчком; боевик взвыл от невыносимой боли, выпуская ружье, и в ту же секунду Пьер в упор послал третью и четвертую пули ему в грудь — прямо сквозь тонкую кевларовую ткань жилета, пробивая легкие и сердце.

Тхлеп. Тхлеп.

Тело дернулось дважды и затихло на грязной соломе.

В коровнике повисла гулкая, мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием бойцов да монотонным шипением радиостанции на плече первого убитого.

Весь огневой контакт — от первого шага до последнего хрипа — занял ровно четыре секунды. Не прозвучало ни единого громкого выстрела, никто не успел нажать кнопку тревоги, а в сыром воздухе фермы пахло лишь едва уловимым дымком сгоревшего пироксилина и свежей венозной кровью.

Дюбуа опустил пистолет-пулемет на ремень, нагнулся над первым трупом и точным ударом ботинка раздавил корпус радиостанции в мелкие пластиковые крошки.

— Чисто, — процедил француз, оглядывая темный зев коровника. — Докер, на часы встань у ворот. Смитти, собери их стволы и вытащи патроны. Живее.

— Сработано красиво, не поспоришь, — Бранислав вытер перчатки о штаны убитого анархиста, брезгливо разглядывая яркие шевроны с оскаленным волком на рукавах. — Только долго они тут лежать не смогут. У них дежурная перекличка каждые полчаса. Если через двадцать минут этот патруль не выйдет на связь с заставой на мосту, сюда примчится целое отделение на «буханке» с пулеметом на крыше.

— Значит,