Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

Винтовку я тоже беру. На открытых участках леса без длинного ствола делать нечего, но в саму шахту с «коряком» не развернешься, там потолки в метр восемьдесят. Сорок пятый пойдет вторым номером на одноточечном ремне под правую руку.

— А теперь надевай свой горшок, примерять будем, — скомандовал старик, доставая из металлического ящика небольшую плоскую коробку с поролоновой прокладкой.

В руках оружейника блеснул компактный бинокулярный тепловизионный прибор в прочном корпусе из магниевого сплава. Наум ловко, с привычной сноровкой механика защелкнул крепежный кронштейн на лобовом шрауде тактического шлема Дюбуа, протянул тонкий витой кабель питания к затылочному батарейному отсеку и повернул рифленое колесико фиксатора.

— Не крути головой, дай настрою диоптрии, — проворчал старик, заглядывая французу в лицо. — Матрица здесь экспериментальная, французская, микроболометрическая, шестьсот сорок на пятьсот двенадцать точек с частотой шестьдесят герц. Картинка не мажет даже при быстром беге. Но главное не в этом: спектральный диапазон сдвинут в глубокий инфракрасный сектор. Эта штука видит сквозь плотный дым, сквозь болотный туман и, что самое важное для Рыжего леса — пробивает линзы гравитационных и термических аномалий на сорок метров вперед. Там, где обычный прибор ночного видения засветит тебе глаза белой вспышкой от первой же «жарки», этот покажет четкий тепловой контур цели.

Пьер опустил прибор на глаза, щелкнул тумблером на левом виске.

Мир мгновенно окрасился в глубокие изумрудные и фиолетовые тона с яркими, светящимися силуэтами. В окулярах отчетливо, до мельчайших складок одежды проступила фигура Докера, привалившегося к стеллажу: на груди англичанина алым пятном пульсировало тепло бьющегося сердца, а сквозь брезент штанов просвечивали горячие контуры бедренных артерий. Дюбуа перевел взгляд на потолок, где сквозь полуметровый слой бетона и кирпича проступала тонкая оранжевая нить — скрытая проводка дежурного освещения, нагретая проходящим током.

— Четко, — глухо бросил Шрам, откидывая прибор наверх, на каску. — Картинка не стробит, контуры не двоятся.

— Еще б она двоилась, за такие-то деньги, — огрызнулся Наум, вытирая нос рукавом. — Если разобьешь — лично из твоей доли вычту, до цента. Ну а теперь самое сладкое, ради чего комендант мне три расписки кровью оставил. Подойдите ближе, балбесы, и руки в карманы засуньте, чтоб я вас не пристрелил ненароком.

Старик подошел к массивному несгораемому шкафу, вмонтированному прямо в гранитную породу фундамента, открыл замок с шифром и с предельной, пугающей осторожностью извлек на свет деревянный ящик с гнездами из толстого листового свинца. Внутри лежали восемь гранат странной, непривычной формы.

Они напоминали массивные цилиндры из матовой вороненой стали без привычной насечки рубашки, но с широкими поясками из красной и синей эмали. Вместо стандартных запалов УЗРГМ в верхние крышки были вкручены сложные латунные капсюли с поворотными чеками и крошечными стеклянными окошками, внутри которых тускло мерцала какая-то мутная студенистая взвесь.

— Самоделки из подвалов киевского спецотдела, — понизив голос почти до шепота, произнес оружейник. — Наши умельцы на базе артефактов химичат, пока ученые отчеты пишут. Вот эти четыре, с синей полосой — гравитационные фугасы. Внутри запрессован концентрат оболочки «Грави», пересыпанный пьезоэлектрическим порошком. Дергаешь кольцо, проворачиваешь колпак на полоборота и бросаешь. Задержка три с половиной секунды.

— И что оно делает? — прищурился Бранислав, разглядывая синий цилиндр с безопасного расстояния. — Разносит осколками?

— Никаких осколков, темнота ты балканская, — хмыкнул старик. — В момент подрыва заряд на долю секунды создает точку локальной микросингулярности. Проще говоря — схлопывает воздух в радиусе пяти шагов с чудовищной силой. Все, что попадает в зону — камни, доски, люди — сминает внутрь, в плотный комок размером с футбольный мяч. В узком туннеле эта дрянь срывает деревянные крепи, ломает несущие балки и превращает легкие живого человека в сухую тряпку от перепада давления. Никакого рикошета, никакой шрапнели, идеально для зачистки тупиковых забоев.

— Матерь божья… — выдохнул Докер, невольно попятившись на полшага. — Это ж какая сила в банке сидит… А красные? Красные что творят?

— А красные для тех, кто любит погорячее, — Наум криво осклабился, обнажив редкие прокуренные пеньки зубов. — В них начинкой идет пыль от «Огненного шара», стабилизированная в белом фосфоре. При разрыве дает не взрывную волну, а мгновенный выброс термической плазмы с температурой в две с половиной тысячи градусов. Выжигает кислород в замкнутом объеме за две секунды, а жидкий огонь намертво прилипает к любой поверхности — хоть к камню, хоть к броне, хоть к голой морде. Водой тушить бесполезно, только песком засыпать или ждать, пока само до железа не прогорит. Для зачистки гнезд с пулеметчиками или если вас в штольне прижмут к стенке — милое дело.

— Забираем всё, — Шрам аккуратно прикрыл крышку свинцового ящика. — Ван Дейк, бери короб, упакуй в мягкий ранец между спальниками, чтоб не растрясти на бегу. Докер, подбери себе выстрелы для гранатомета — бери побольше кумулятивно-осколочных, в лесу через кусты они идут лучше всего.

— Уже присмотрел, сержант, — отозвался англичанин, деловито перетаскивая к верстаку брезентовый патронташ с сорокамиллиметровыми «чемоданами». — Я сегодня щедрый, каждому сектанту по персональному подарку выпишу.

Следующие два часа подвал гудел от деловитой, слаженной суеты.

Наемники подгоняли амуницию основательно, зная, что в грядущем рейде малейшая оплошность, незатянутый ремешок или звякнувшая на ходу антабка будут стоить жизни всей группе. Смитти часами доводил на бруске лезвие своего длинного засапожного ножа, периодически проверяя остроту на полоске газеты, которая с тихим шелестом распадалась под сталью на тонкие ленты. Ван Дейк перебирал пулеметные ленты своего «Миними», методично заменяя каждый третий патрон на тяжелый бронебойно-зажигательный с черным лакированным носиком — против самодельной брони греховцев и матерых лесных тварей обычный свинцовый сердечник не годился.

Бранислав возился со своей разгрузкой: хорват срезал лишние петли, перешивал подсумки под магазины АК-12 ближе к левому боку для быстрой перезарядки лежа и щедро заливал швы оружейным силиконом, чтобы мокрая глина не забивала застежки-липучки.

Сам Дюбуа сидел на ящике в углу, методично снаряжая магазины для новенького APC45. Пальцы наемника действовали размеренно, экономно: щелк — тяжелый патрон скользит под губки, щелк — пружина подавателя сжимается на миллиметр глубже. Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать. Магазин слегка ударялся о ладонь, чтобы пули встали в ряд без перекоса, и уходил в набедренный подсумок.

Когда настенные часы в арсенале отбили два часа ночи, работа была закончена.

Пятерка наемников стояла посреди оружейного подвала полностью экипированной, напоминая отряд тяжелой штурмовой пехоты, готовый шагнуть прямо в преисподнюю. Зачерненные лица, глухие