Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

не глядя по сторонам, и поплелись в глубину цеха к каптерке, оставляя за собой дорожку из запаха махорки и немытого тряпья. Свежая смена, как и предсказывали дозорные, даже не думала подниматься с нар: из темной смотровой канавы доносился лишь тяжелый храп захмелевших бандитов.

Пять минут. Секундомер пошел.

Шрам выскользнул из тени станков бесшумно, словно ночной хищник, почуявший открытую тропу. Полы кожаного плаща были заранее подобраны и закреплены поясным ремнем, чтобы не задевать железо; компактный BT лежал в правой руке, упертый прикладом в предплечье, а палец легонько касался рычажка предохранителя.

Винтовая лестница изъедена была ржавчиной до дыр, но Дюбуа не наступал на середину ступеней, где тонкий металл мог противно прогнуться и зазвенеть. Он ставил ногу в самый угол, вплотную к центральной опорной трубе, перенося вес тела плавно, с носка на внешнее ребро подошвы. Ни скрипа, ни металлического щелчка — только мерное дыхание сквозь стиснутые зубы.

На промежуточной площадке, прямо перед дверью в диспетчерскую, обнаружился третий.

Его оставили караулить вход, пока остальные грелись чаем, но боевик явно переоценил свои силы. Привалившись спиной к кирпичной кладке и свесив голову на грудь, бандит сладко клевал носом. Между его коленями торчал короткий помповик, а с расстегнутого воротника свисала тонкая нитка слюны.

Француз поднялся на последнюю ступень без единого звука. Парень даже не шелохнулся — лишь глубже втянул шею в плечи от накатившего сквозняка.

Никакой стрельбы, никакой возни.

Шрам сделал полшага вбок, перехватил тяжелый пистолет-пулемет за короткое цевье и с короткого, хлесткого замаха обрушил массивную полимерную рукоять с металлическим вкладышем аккуратно парню в левый висок — туда, где сквозь тонкую кость проходит височная артерия.

Удар вышел глухим, коротким, словно треснул спелый арбуз под тяжелым башмаком.

Глаза караульного закатились под лоб, тело мгновенно потеряло кости и потекло вниз по стене. Дюбуа левой рукой ловко подхватил падающий помповик за ремень, не дав тяжелому куску железа звякнуть о настил, а правой придержал обмякшего часового за воротник, аккуратно усадив его обратно на деревянный ящик. Со стороны казалось, что парень просто окончательно ушел в глубокий, хмельной сон.

Дверь в диспетчерскую была сколочена из толстых половых досок, обшитых с внешней стороны полосой оцинкованной жести для защиты от шальной дроби. Замок не был заперт: Чекан внутри собственного логова чувствовал себя царем и богом, полагаясь на верных церберов за порогом.

Пьер мягко толкнул полотно носком ботинка. Дверь подалась внутрь с еле слышным, маслянистым шорохом петель — видно, караульные смазывали их регулярно, чтобы не раздражать шефа противным визгом.

В комнате было жарко и накурено. Воздух здесь пах дорогим трубочным табаком, сушеными грибами, застарелым потом и жареным свиным салом. На столе коптила начищенная до медного блеска керосиновая лампа «летучая мышь», бросая теплый дрожащий круг света на зеленый казенный дерматин.

За столом спиной к двери сидел сам хозяин Депо.

Чекан был мужиком кряжистым, с широченным бугристым загривком, густо заросшим жесткой черной щетиной, переходившей на коротко стриженный затылок. Бывший вертухай сидел в расстегнутом бронежилете первого класса, наброшенном прямо на тельняшку, и был полностью поглощен своим главным и единственным ремеслом.

Перед ним высились аккуратные, перетянутые аптечными резинками пачки денег — советские десятки, украинские гривны, мятые доллары и даже редкие хрустящие евро. Рядом лежал толстый амбарный гроссбух в коленкоровом переплете, куда авторитет огрызком химического карандаша слюняво заносил доходы с транзита через Свалку. На краю столешницы покоился расчехленный автоматический пистолет Стечкина с пристегнутым деревянным прикладом-кобурой, но рука главаря сейчас сжимала лишь пачку купюр, которые он методично пересчитывал, шевеля толстыми губами:

— … семь тысяч пятьсот, восемь тысяч… сука, опять эти барахольские крысы сотню недодали…

В кино наемники в такие моменты любят толкать пафосные речи, предлагать покаяться перед смертью или многозначительно щелкать затворами, упиваясь чужим ужасом.

Пьер Дюбуа кино не смотрел. Он воевал в джунглях, где лишнее слово стоило распоротого живота, и прекрасно знал: любая пауза между решением и действием превращает профессионала в мертвого идиота.

Шрам даже не стал переступать порог целиком. Наемник замер в дверном проеме, плавно поднял BT на уровень груди, прижал рамочный приклад к плечу и сквозь прорезь диоптра навел короткий срез массивного титанового глушителя аккуратно в основание черепа авторитета — ровно на два пальца выше жесткого волосяного валика на затылке.

Дистанция — три с половиной метра.

Палец без колебаний выбрал сухой, стеклянный спуск швейцарского механизма.

Тхлеп.

Тяжелая свинцовая пуля сорок пятого калибра покинула ствол на дозвуковой скорости, выдав лишь приглушенный, сырой хлопок, потонувший в гуле цеховых сквозняков.

Вспышки не было вовсе. Вольфрамово-свинцовая болванка весом в пятнадцать граммов вошла в затылочную кость Чекана с глухим чавкающим треском, размозжила мозжечок, разорвала продолговатый мозг и застряла где-то в носоглотке, отдав всю чудовищную кинетическую энергию черепной коробке.

Голова главаря ренегатов резко, словно от удара кувалдой, клюнула вперед. Лицо авторитета со всего маху впечаталось в раскрытый амбарный журнал, разбрызгивая по серым страницам и россыпям бумажных денег темную, почти черную венозную сукровицу.

Тело судорожно дернулось один раз, плечи приподнялись в короткой конвульсии и тут же опали, став безжизненными. Пальцы покойника разжались, выпустив пачку евро, которая веером разлетелась по заляпанному кровью столу. Ни вскрика, ни предсмертного хрипа — человек просто перестал существовать между двумя ударами сердца.

Дюбуа сделал три быстрых, мягких шага к столу.

Оружие и рассыпанные деньги француза не интересовали: набивать карманы крадеными купюрами в логове полусотни вооруженных головорезов было верхом глупости. Наемник перевернул тяжелое обмякшее тело за плечо.

На поясе покойника висел массивный чехол из армейской кордуры. Пьер расстегнул липучку и вытащил личный КПК Чекана — тяжелый командирский прибор в ударопрочном титановом корпусе, по экрану которого бежали строки закрытых каналов связи с Кордоном и Агропромом. Следом из нагрудного кармана тельняшки на свет божий перекочевала плоская флешка в герметичном металлическом корпусе с гравировкой в виде перекрещенных стволов — та самая база данных с долгами и тайниками группировки, ради которой свалковские старшие раскошелились на шестьдесят тысяч евро.

Спрятав трофеи во внутренний карман под кевларовый жилет, Шрам бросил беглый взгляд на часы.

Две с половиной минуты. Внизу у каптерки уже слышались голоса возвращающихся телохранителей. Возвращаться тем же путем по винтовой лестнице означало лоб в лоб столкнуться с парой здоровяков с горячим чайником наперевес.

Француз развернулся к дальнему углу диспетчерской.

Там, за старыми металлическими шкафами с технической документацией, темнел вертикальный лаз с приваренными к стене стальными скобами. Такие лестницы в советских депо вели на крышу для обслуживания фонарей