Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

не стал вступать в переговоры, не стал пятиться назад и не стал поднимать руки. Длинные полы кожаного плаща распахнулись одним коротким, неуловимым движением левой руки. Правая кисть уже держала компактный пистолет-пулемет, чей массивный титановый глушитель смотрел бродяге с двустволкой аккуратно в переносицу.

Тх-тх.

Два сухих, глухих щелчка затвора слились почти в один звук. Тяжелые дозвуковые пули сорок пятого калибра вошли сталкеру в ватнике точно под срез респиратора. Удар свинцовой болванки весом в двести тридцать гран раскрошил лицевые кости в порошок, разнеся затылок изнутри. Мужчина даже не нажал на спусковые крючки своего ружья — он просто рухнул на рельсы спиной вперед, выронив оружие в щебень.

Второй бродяга в синей куртке от неожиданности поперхнулся собственным матом, судорожно дергая курок обреза, но Дюбуа уже сместил корпус на полшага вправо, уходя с линии возможного выстрела.

Тх-тх.

Вторая двойка прилетела мародеру в центр грудины. Мягкая свинцовая экспансивная пуля Hydra-Shok пробила тонкую ткань, развернулась внутри полостей чудовищным цветком и наглухо погасила всю кинетическую энергию в жизненно важных органах. Сталкер захрипел, осел на колени, роняя обрез в ржавую лужу, и ткнулся лбом в шпалу, затихнув навсегда.

Ни криков, ни шума. Только звон двух пустых латунных гильз, упавших на мерзлую гальку, да тяжелое дыхание самого наемника.

Шрам огляделся по сторонам: горизонт был пуст. Нагнувшись над телами, Пьер за шкирку отволок обоих мертвецов внутрь пустой теплушки, ногой задвинул за ними тяжелую дверь вагона и подобрал стреляные гильзы. Оставлять следы стрельбы на открытом месте было ни к чему. Вся заминка заняла меньше минуты.

Француз поправил воротник плаща, проверил защелку магазина на BT и двинулся дальше, не сбавляя темпа.

К вечеру небо над Свалкой окончательно налилось свинцовой синевой. Мороз окреп, сухой грунт под подошвами зазвенел, как железо. Тени от терриконов вытянулись, превращая лощины в глубокие черные провалы, где блуждающие аномалии начинали светиться фосфоресцирующим ядовитым светом.

Дюбуа спускался по длинному пологому распадку, известному среди местных как Чертова балка — узкому оврагу, по дну которого струился незамерзающий ручей с ядовито-зелеными светящимися разводами. Фон здесь шкалил до ста пятидесяти микрорентген, воздух драл горло металлическим привкусом, но именно этот путь позволял обойти основные бандитские заставы на подходах к железнодорожной насыпи.

На очередном повороте оврага наемник носом почуял неладное: сквозь сырой болотный чад явственно пробился резкий, специфический запах оружейного масла марки РЖ и дешевого армейского табака без фильтра.

Шрам мгновенно вжался в глинистый откос, натянув капюшон до самых глаз.

Прямо навстречу, спотыкаясь о смерзшиеся кочки, брела группа людей. Тонкие лучи подствольных фонарей нервно шарили по стенам оврага, выхватывая из темноты ржавую арматуру и клочья мусора.

Это были кадровые военные — армейский патруль с внешнего периметра, неведомо как занесший свои кости в эту радиоактивную клоаку. Шестеро бойцов в стандартных камуфлированных бушлатах и касках старого советского образца выглядели совершенно потерянными. Их лейтенант, молодой парень с перекошенной от ужаса физиономией, лихорадочно крутил в руках планшет с компасом, поминутно сверяясь с наручным дозиметром, который орал дурным голосом на весь овраг.

— Товарищ лейтенант, радиостанция сдохла! — приглушенно, на грани истерики докладывал один из солдат, судорожно дергая гарнитуру армейской рации. — Сплошные помехи! Стрелка на дозиметре за красную черту ушла! Куда мы залезли⁈ Тут же могильник сплошной!

— Заткнись, рядовой! — сорванным фальцетом шипел офицер, светя фонарем под ноги. — Карта врет, здесь должна быть высота сто двенадцать! Ищи проход к насыпи, бегом! Если нас до темноты накроет выбросом, мы здесь заживо сгнием!

Солдаты шли буквально в пяти метрах от затаившегося наемника. Они были настолько парализованы паникой, холодом и зашкаливающей радиацией, что не замечали ничего вокруг себя. Луч фонаря одного из бойцов на секунду скользнул по черной сыромятной коже плаща Дюбуа, но солдат принял наемника за брошенный кусок брезента или ржавую бочку, присыпанную землей, и торопливо отвел свет в сторону.

Шрам не шевелился. Рукав куртки плотно прижимал пистолет-пулемет к бедру, дыхание замерло в горле. Вступать в бой с взводом регулярных войск не входило в его планы: даже если положить всех шестерых, пальба поднимет на ноги гарнизоны на три километра вокруг.

Француз терпеливо ждал, пока топот армейских сапог и панические матерные выкрики не затихнут в дальнем конце балки. Солдаты уходили на юг, прямо в сторону минных полей Кордона, не подозревая, что разминулись со смертью буквально на расстоянии вытянутой руки.

Когда овраг снова погрузился в тишину, Пьер поднялся во весь рост. Оглядев свои покрытые рыжей пылью сапоги, наемник поднялся на гребень последнего террикона.

Впереди, на фоне темнеющего ночного неба, раскинулась гигантская громада старого железнодорожного Депо.

Сквозь мутную пелену сумерек виднелись закопченные кирпичные стены ремонтных ангаров, пустые остовы товарных платформ на путях и высокие решетчатые опоры освещения. В выбитых окнах второго яруса диспетчерской тускло мерцали желтые огни керосиновых ламп, а у главных ворот, перегороженных баррикадами из шпал и мешков с гравием, весело потрескивали костры в железных бочках, вокруг которых темнели фигуры вооруженных людей.

Логово ренегатов ждало своего гостя. Шрам поправил брезент на стволе маузера за спиной, надвинул капюшон глубже и неторопливым, уверенным шагом двинулся к свету костров.

Колючая проволока перед воротами Депо была намотана на противотанковые ежи в пять неряшливых ярусов, а между ржавыми звеньями темнели пустые консервные банки с насыпанными внутрь свинцовыми дробинами — дешевая и сердитая сигналка на случай ночных гостей. У пролома в кирпичной ограде весело чадил костер в дырявой железной бочке, бросая пляшущие багровые отсветы на мешки со щебнем и массивные колесные пары, перекрывавшие колею.

У бочки переминались с ноги на ногу двое караульных в ватниках с чужого плеча и замызганных вязаных шапках. Один лениво грел озябшие ладони над огнем, повесив на шею трофейный укороченный автомат, а второй, коренастый тип с рябым лицом и воспаленными веками, при приближении высокой фигуры в длинном кожаном плаще нехотя снял с предохранителя длинноствольную помпу.

— Стоять, дядя, — хрипло гаркнул рябой, сплевывая шелуху от семечек прямо в костер. — Куда прешь на ночь глядя? Чьих будешь, с какого перекрестка?

Пьер даже не замедлил шага, лишь опустил голову чуть ниже, чтобы тень от широкого засаленного капюшона надежно скрывала белесый шрам и холодный прищур глаз. Наемник остановился в трех шагах от костра, картинно сунув руки в карманы плаща — так, чтобы ствол компактного пистолета-пулемета через ткань смотрел рябому аккуратно в пах.

— Слышь, баклан, ты ствол-то опусти, пока я тебе его в задницу поперек ребер