Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

вольный романтик и не защитник угнетенных, а профессиональный наемный волк, для которого человеческая жизнь стоила дешевле стреляной гильзы.

— Уходим, Серый, бросай ружье, держи Миху за плечи! — в панике зашептал автоматчик, вцепляясь в куртку напарника.

Они подхватили стонущего раненого под мышки и, скользя по раскисшей глине, торопливо поволокли его по дну балки в сторону перелеска, поминутно спотыкаясь о кочки и оборачиваясь с первобытным ужасом в глазах. Спустя пару минут их тяжелое дыхание и чавканье грязи под сапогами окончательно растворились в плотной осенней мгле.

Дюбуа проводил беглецов равнодушным взглядом, опустил оружие на одноточечный ремень и неторопливо направился к телам убитых мародеров. Впереди было много грязной, но необходимой работы.

Шлепанье сапог уцелевших бродяг стихло за дальним поворотом лощины, сменившись привычной мертвой тишиной осенней Свалки. Француз выждал еще пять минут, стоя неподвижно за ржавым колесом самосвала и чутко прислушиваясь к звукам пустоши. Лишь холодный ветер шевелил побуревшие метелки тростника у ручья да капли конденсата лениво срывались с бетонных балок эстакады, с глухим чпоканьем разбиваясь о мутную радиоактивную жижу.

Убедившись, что свидетели убрались достаточно далеко, Дюбуа спрятал пистолет-пулемет под мышку и подошел к лежащему в грязи главарю мародеров.

Удар тяжелой пули калибра 7,92 снес затылочную часть черепа начисто, разбросав вокруг серое месиво с осколками костей, но туловище осталось почти нетронутым. Пьер опустился на одно колено и принялся методично, с привычной ловкостью полевого мародера потрошить карманы убитого.

Пальцы наемника действовали механически, отсеивая бесполезный хлам: мятую пачку дешевых папирос «Прима», заляпанную кровью колоду засаленных игральных карт, горсть медной мелочи и ржавый складной ножик с наборной ручкой из плексигласа. Все это полетело в траву. В боковом кармане брюк нашлась тугая пачка советских и украинских рублей, перехваченная канцелярской резинкой, а на поясном ремне висел брезентовый подсумок с тремя десятками автоматных патронов 7,62×39 со стальным сердечником. Патроны и деньги француз не глядя перекочевал в свой ранец — в Зоне любая ходовая валюта и заводской свинец быстро находили применение.

Но главным трофеем была одежда.

На главаре был надет длинный, до щиколоток, бандитский плащ из толстой сыромятной кожи глубокого черного цвета. Вещь оказалась на редкость добротной, явно снятой когда-то со снабженца или цехового мастера: кожа загрубела от дождей, основательно пропиталась запахом машинного масла, оружейной гари и дешевого табака, но швы держали мертво, а глубокие внутренние карманы были подшиты плотной парусиной. Пуля вошла аккуратно над воротником, так что полы и спина остались целыми, без единой дыры.

Дюбуа расстегнул тяжелые латунные пуговицы, приподнял обмякшее тело за шкирку и рывком стащил плащ с окоченевших рук покойника. Вещь была тяжелой, пахла псиной и потом, однако лучшей маскировки для рейда в глубь бандитских владений придумать было нельзя.

В глубоком нагрудном кармане плаща пальцы нащупали плоский угловатый предмет.

Это был стандартный армейский наладонник в толстом резиновом чехле, экран которого покрывала паутина мелких царапин. Шрам нажал боковую клавишу: дисплей тускло моргнул зеленым, зашуршал помехами и выдал интерфейс закрытой криминальной сети. У главаря имелся статус бригадира ближнего круга. В памяти устройства хранились свежие радиочастоты застав вокруг железнодорожного полотна, суточные позывные и карта расположения скрытых «закладок» вдоль насыпи.

— Недурно, — пробормотал наемник, сбрасывая данные на свой наручный терминал. — С таким аусвайсом можно заходить в гости без лишних расшаркиваний.

Закончив с вожаком, Пьер бегло осмотрел двух других мертвецов. Брать там было особенно нечего: пара пустых магазинов, стреляные гильзы да рваные кеды. Однако оставлять тела в таком виде было верхом непрофессионализма. Если через час-другой по оврагу пройдет бандитский дозор и обнаружит троих соратников, срезанных хирургически точными попаданиями винтовочных пуль тяжелого армейского калибра прямо в переносицы и затылки, в Депо мгновенно объявят тревогу. Бандиты стреляли шумно, криво и суетливо, пуская пули веером; снайперская работа с глушителем выдавала почерк кадрового спеца за версту.

След требовалось уничтожить, причем самым надежным и естественным для Зоны способом.

Шрам вытащил из ножен свой широкий охотничий тесак. Опустившись над первым трупом, наемник без тени брезгливости сделал несколько глубоких крестообразных надрезов на бедрах, животе и шее покойника, взрезая крупные вены и давая густой темной крови щедро залить глину и жухлую траву. Сладковатый, тяжелый дух свежины мгновенно поплыл по низине, подхваченный сырым низовым сквозняком. Ту же операцию француз проделал со вторым и третьим телом, основательно исполосовав одежду и мягкие ткани, чтобы скрыть характер пулевых ранений.

Затем Пьер полез в ранец, достал банку армейской тушенки, подцепил жестяную крышку ножом и вывалил застывший жир прямо на растерзанные куртки мертвецов. Пару крупных кусков мяса наемник с размаху зашвырнул в густые заросли терновника на противоположном склоне балки, откуда тянуло застарелым запахом собачьего логова.

Реакция последовала почти мгновенно.

Из глубины колючих кустов донеслось хриплое, утробное подвывание. Сухие ветки затрещали, гравий посыпался вниз, и на кромку оврага осторожно высунулась первая морда — уродливая, покрытая струпьями, с затянутыми бельмами слепыми глазами и обнаженными деснами. Слепая собака судорожно втянула ноздрями воздух, заскулила от жадного возбуждения и метнулась к куску тушенки. Следом за ней из бурелома, вздымая серую шерсть на загривках, посыпалась остальная стая — штук восемь поджарых, вечно голодных тварей.

Мутанты дрались за брошенное мясо секунду, после чего густой запах человеческой крови перебил все остальные рефлексы. С визгом и яростным рычанием свора бросилась на дно канавы, облепляя свежие трупы. Защелкали челюсти, дробя хрящи и мелкие кости; послышался чавкающий треск раздираемой плоти и тяжелое сопение рвущих добычу пастей. Через полчаса от мародеров останутся лишь обглоданные мослы, втоптанные в радиоактивную грязь обрывки тряпья и раздробленные собачьими зубами черепа, по которым ни один патологоанатом в мире не определит калибр пули.

Дюбуа отступил на несколько шагов назад, не сводя глаз со стаи. Псы были слишком заняты бесплатным пиром, чтобы обращать внимание на одинокого человека, лишь пара молодых кобелей предупреждающе окрысилась в его сторону, не решаясь бросить жирные куски.

Француз поднялся на склон к бетонной эстакаде, спрятавшись за полуразрушенной опорой. Настало время сменить масть.

Шрам расстегнул штурмовой ранец, аккуратно уложил глушеный пистолет-пулемет BT на груди, отрегулировав ремень так, чтобы короткий ствол не выпирал из-под складок одежды. Сверху наемник натянул трофейный кожаный плащ. Вещь села плотно в плечах, скрывая кевларовый жилет и натовскую разгрузку. Длинные черные полы надежно прикрывали набедренную кобуру и запасные магазины, а засаленный капюшон, наброшенный поверх шерстяной шапки, почти полностью прятал лицо, оставляя на виду лишь жесткий подбородок с недельной щетиной и перекошенный белесый шрам.

Карабин Маузера француз