Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

Сборы заняли меньше получаса. Дюбуа работал методично, выбрасывая все лишнее, что могло утяжелить шаг или выдать присутствие шорохом.

Тяжелый штурмовой бронежилет четвертого класса остался висеть на крюке в оружейной ячейке: переть через топи и завалы в двадцатикилограммовом панцире было глупо. Вместо него француз надел легкий низкопрофильный бронежилет скрытого ношения из слоев мягкого кевлара с тонкими титановыми пластинами на груди и спине. Такой жилет легко прятался под свободной курткой или плащом, не сковывал движений при перекатах и надежно защищал жизненно важные органы от шальной картечи или пистолетной пули.

В ранец легли: три пачки тяжелых патронов.45 ACP в водонепроницаемой упаковке, пять обойм для маузера, две дымовые шашки, компактный монокуляр ночного видения с инфракрасной подсветкой, индивидуальный перевязочный пакет со стимулятором свертывания крови и плоская алюминиевая фляга с чистой водой. На поясной ремень наемник пристроил открытые полимерные подсумки для прозрачных магазинов BT, подвесил с левой стороны проверенный охотничий нож в пластиковых бесшумных ножнах, а в карман на рукаве сунул свинцовый футляр с полученным от Валета «Колобком». Артефакт едва заметно грел ткань, отдавая в плечо слабым, пульсирующим теплом.

Карабин Маузера в водоотталкивающем чехле лег за правое плечо на плотном двухточечном ремне, а компактный пистолет-пулемет Пьер закрепил на одноточечном тактическом подвесе на груди, отрегулировав длину так, чтобы приклад сам влетал в плечо при малейшем движении рук.

— Куда выходить будешь? — спросил старик, наблюдая, как наемник проверяет подгонку снаряжения короткими резкими прыжками на месте. Ни одна пряжка не звякнула, ни один патрон не шелохнулся в подсумке.

— Через южный коллектор, — ответил Шрам, поправляя воротник. — Через центральные ворота светиться не хочу. У блокпоста вечно крутятся сталкерские шестерки, мигом весть по радио разнесут, что наемник с серьезным железом в сторону Свалки пошел.

— Дело говоришь, — оружейник одобрительно прищурился. — Только в коллекторе под насосной станцией гляди под ноги. Там на прошлой неделе трубу с мазутом прорвало, жижа скользкая, а в темноте возле решетки крутится мелкая «электра». Бросай болты почаще, не ленись. Выйдешь аккурат за минным полем южного обвода, в полукилометре от старого лесоповала. Оттуда до границы со Свалкой по оврагам — два часа ходу не спеша.

Пьер молча пожал сухую, узловатую руку мастера, натянул на голову тонкую шерстяную шапку, скрывавшую белесый рубец на виске, и повернул в темный технический штрек, уходивший вниз под фундамент Дома культуры.

Коллектор встретил наемника глухим, вибрирующим гулом подземных вод и тяжелым запахом прелой сырости, хлорки и старой ржавчины. Здесь не было освещения: узкий луч налобного фонаря с красным светофильтром выхватывал из темноты лишь влажные бетонные тюбинги, покрытые жирным черным налетом, да толстые чугунные трубы, по которым с глухим бульканьем неслись сточные потоки.

Дюбуа шел уверенно, ступая бесшумно по узкому бетонному бортику над желобом с мутной водой. Подошвы армейских ботинок держали скользкий налет надежно, тело само держало равновесие в тесном пространстве. Металлическая гайка на капроновом шнурке то и дело улетала вперед, прощупывая темноту перед каждым поворотом. Возле насосной станции воздух действительно затрещал статикой — синеватые искры лениво пробегали по мокрым скобам аварийной лестницы, выдавая притаившуюся аномалию. Шрам обогнул опасный участок по широкой дуге, прижавшись спиной к холодной стене и стараясь не задеть свисающие кабели.

Через сорок минут мерного шага под землей впереди забрезжил слабый, серый дневной свет.

Выходная решетка ливневого сброса наполовину вросла в илистое дно пересохшего дренажного канала на южной окраине Мертвого города. Тяжелые стальные прутья в нижнем углу были давно перепилены и аккуратно отогнуты кем-то из наемников, создавая узкий лаз, замаскированный снаружи пучками жухлого тростника и сухими ветками ольхи.

Пьер замер у решетки, отключил фонарь и прислушался.

Снаружи царила давящая, холодная тишина осенней Зоны. Ни лая мутантов, ни выстрелов, лишь монотонный шелест мелкого колючего дождя по сухой траве да протяжный свист ветра в кронах далеких сосен. Наручный дозиметр щелкнул пару раз и затих на отметке в тридцать микрорентген.

Выждав еще пару минут и убедившись, что в пределах видимости чисто, наемник протиснулся в проем, выбрался на дно канавы и плавно скользнул в густые заросли бурьяна.

Впереди, за полосой чахлого перелеска, начинались бескрайние, унылые холмы Свалки — ржавое кладбище брошенной советской техники, ядовитых отстойников и человеческой жадности, где среди гор металлолома правил закон свинца и воровской заточки. Шрам перевел переводчик огня пистолета-пулемета в полуавтоматический режим, пригнулся и легкой, стелющейся походкой двинулся на юг.

Глава 12

Туман за чертой Мёртвого города сменил свой характер, сделавшись плотным, липким и откровенно нездоровым. Если в городских дворах пахло застарелым жильем и мокрой штукатуркой, то здесь, на пологой границе со Свалкой, воздух отдавал окислившейся медью, горелой резиной и той въедливой радиоактивной пылью, которую суховеи годами перекатывали через ржавые холмы могильников. Земля под подошвами хрустела битым шифером и мелкой крошкой битума, а кривые березы по склонам лощины стояли голыми, покрытые черными наростами древесного рака.

Пьер поднимался по пологой насыпи к старой бетонной эстакаде, некогда служившей технологическим подъездом к заброшенным песчаным карьерам. Дорожное полотно просело от времени, плиты разошлись неровными уступами с торчащими зазубринами арматуры, а внизу, в глубоком овраге, меж мутных дренажных ручьев сиротливо ржавели брошенные остовы тракторных тележек. Дюбуа держался обочины, наступая мягко и обходя скопления жухлой листвы, способной выдать чужое присутствие предательским треском.

Беспорядочная автоматная стрельба донеслась со стороны карьерного тупика внезапно, разорвав тягучее безмолвие осеннего утра. Стреляли совсем близко, метрах в полутораста, где русло пересохшего коллектора упиралось в массивную подпорную стену из выщербленных фундаментных блоков.

Огонь велся нервно, бестолково. Сухие хлопки охотничьего дробовика тонули в длинных, косых очередях укороченных «калашей», причем пули явно уходили в молоко, взбивая фонтанчики глины и с визгом рикошетя от мерзлого бетона. По звуку было ясно: люди внизу не вели планомерный огневой бой, а отчаянно и неумело отбивались от наседающего противника.

Дюбуа скользнул за покосившийся бетонный отбойник, скинул с плеча чехол с карабином и мягким движением отвел затвор назад. Тяжелый патрон калибра 7,92 блеснул полированной латунью, скользнув в казенник без малейшего шороха. Француз пристроил массивный матчевый ствол с титановой банкой глушителя в трещину между блоками, прижался щекой к полимерному гребню приклада и заглянул в окуляр оптики.

Картина на дне оврага открылась неприглядная, типичная для этих проклятых мест.

Трое сталкеров в заношенных брезентовых штормовках оказались намертво зажаты в тупиковом кармане у обрушенной водопропускной трубы. Позиция