Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

— Годится, — Шрам повернулся к выходу, но у самой двери притормозил и бросил через плечо: — Если мы не вернемся к полуночи, Эдин, сожги мои вещи в схроне. Не люблю, когда чужие лапы роются в моем железе.

Комендант криво усмехнулся перекошенным ртом, затушив окурок о край гильзы:

— Не надейся на легкую смерть, Дюбуа. Ты слишком дорого стоишь конторе, чтобы так просто сдохнуть в канаве. Проваливай. И без шкуры не возвращайся.

Глава 8

В казарменном отсеке, оборудованном в бывшем гимнастическом зале за сценой, пахло застарелым потом, оружейной смазкой и сырой шерстью сушившихся на трубах портянок. Высокие сводчатые окна под самым потолком были намертво заложены силикатным кирпичом, и тяжелый сумрак разгоняли лишь редкие тусклые лампочки в проволочных сетках, свисавшие на витых шнурах над двухъярусными койками из грубого стального уголка. Здесь не было казарменного блеска и парадной выправки: всюду валялись вскрытые цинки из-под патронов, матерчатые баулы, ремни и засаленные бронежилеты со следами свинцовых ссадин на пластинах. Люди отдыхали так, как отдыхают только на передовой между артобстрелами — спали одетыми, не снимая тяжелых ботинок и держа ладонь на рукояти ножа или на цевье положенного вдоль бедра ствола.

Пьер медленно шел между рядами коек, машинально сканируя лица дремавших и бодрствовавших наемников. Зеленых мальчишек, искавших легкой романтики или легких шальных денег, в этом крыле не держали вовсе: комендант отсеивал человеческий шлак быстро и безжалостно, отправляя неопытных на внешние караулы или на перетаскивание ящиков с гравием. В глубине зала, возле чугунной печки-буржуйки, вокруг которой было расчищено пространство от коек, обосновалась небольшая компания ветеранов.

Голландец ван Дейк сидел на перевернутом деревянном ящике из-под минометных мин, широко расставив массивные колени. Бывший морпех королевского флота походил на тяжелый, вросший в землю дубовый пень: квадратное, выдубленное северными ветрами лицо, светлая короткая щетина и абсолютно невозмутимый взгляд водянисто-голубых глаз. Перед ним на чистом брезенте лежал полностью разобранный бельгийский пулемет «Миними» под тяжелый винтовочный патрон. Голландец методично, с размеренностью часового механизма водил войлочным пыжом по зеркалу канала ствола, не обращая ни малейшего внимания на разговоры вокруг.

Рядом, привалившись спиной к кафельной стене, точил длинный кривой тесак хорват Бранислав. Жилистый, словно сплетенный из корабельных канатов, с сухим скуластым лицом, испещренным сеткой глубоких морщин, он двигался с той экономной пластикой степного волка, которая вырабатывается годами лесной охоты и партизанских рейдов. В легионерских батальонах о Браниславе ходили мрачные слухи: говорили, что на войне в Краине он неделями выслеживал сербских снайперов в густых чащобах, питаясь сырыми кореньями и определяя чужие засады по едва заметному шевелению веток.

Третьим был Докер. Ветеран Фолклендской кампании, успевший после штурма Порт-Стэнли повоевать за дюжину сомнительных правительств от Нигерии до Бирмы, выглядел как человек, которого жизнь долго и старательно жевала, но так и не сумела переварить. Его землистое, перекошенное старым осколочным ранением лицо обрамляли клочковатые седые бакенбарды, а тяжелый взгляд исподлобья не сулил ничего хорошего любому, кто осмеливался приблизиться без дела. Англичанин молча цедил из закопченной кружки остывший чай, пристроив на коленях шестизарядный револьверный гранатомет, чьи толстые каморы барабана хищно отсвечивали вороненой сталью.

— Хватит полировать железо, Питер, — негромко произнес Дюбуа, останавливаясь у буржуйки и опираясь на ствол своего карабина. — Металл до дыр сотрешь, а воевать придется не с зеркалом.

Ван Дейк даже не дрогнул. Он плавно довел шомпол до упора, вытянул его обратно, критически осмотрел белый войлок и лишь затем поднял тяжелую голову на француза.

— Здравствуй, сержант, — голос голландца прозвучал низко, ровно, словно заработал корабельный дизель на малых оборотах. — Слышал, Крид вытащил тебя с пенсионного дна. Говорят, ты теперь числишься у него в любимчиках и получаешь прямые транши из Европы.

— Слухи в этой дыре разносятся быстрее, чем тифозные вши, — Шрам криво усмехнулся, сбрасывая с плеча тяжелый РПК-16 и ставя его прикладом на дощатый пол. — Комендант выкатил нам срочный контракт. Жирный, но с душком тухлого мяса. За работу платят восемьдесят тысяч чистыми плюс четверть от стоимости добычи после экспертизы. Делим поровну, на четыре доли, без штабных вычетов и страховых поборов.

Бранислав замер. Брусок, плавно ходивший по лезвию ножа, со звонким стуком лег на деревянный ящик. Хорват медленно прищурился, оценивая выражение лица француза:

— Восемьдесят кусков за выход в четыре ствола? Драгович обычно за сотню евро готов удавить собственного интенданта ржавой проволокой. Если старый пес расщедрился на такие подъемные, значит, нам предлагают сунуть головы в пасть к дьяволу, да еще и без права на обратный билет. Кого валить надо, Пьер? Снова отряд правительственного спецназа на переходе? Или яйцеголовые потеряли на болотах чемодан с секретными кодами?

— Хуже, — Дюбуа достал пачку сигарет, чиркнул зажигалкой и выдохнул сизый дым в сторону вентиляционной решетки. — Не люди. На северных опушках, прямо на стыке с Рыжим лесом, завелся шатун. Огромный зомбированный медведь. Тварь наглоталась гравитационных и термических камней, жрет аномалии вместо падали, светится как Чернобыльская станция в апреле и разносит кирпичные сараи ударом лапы. Шкура покрыта шлаком, обычный свинец рикошетит. Заказ идет от мобильной лаборатории на Янтаре: им нужны образцы тканей, фонящая шкура и желудок. Внутри этого монстра сейчас варится десяток отборных артефактов высокой плотности.

Докер издал короткий, лающий смешок, больше похожий на кашель туберкулезника, и со стуком поставил кружку на кирпичи печки:

— Медведь-мутант, накачанный радиацией… Господи помилуй, я думал, после траншей под Гуз-Грин меня уже ничто на этом свете не удивит. Сержант, ты в своем уме? Охотиться на трехтонную ходячую бомбу в зарослях, где счетчик Гейгера визжит не затыкаясь? Там каждый куст может оказаться плешью или жадным холодцом, а ты предлагаешь устроить сафари на тварь, которая даже боли не чувствует.

— Я предлагаю не сафари, Докер, я предлагаю заработать столько, сколько ты в своих английских доках не вытащишь и за десять лет беспорочной службы, — холодно парировал Шрам, глядя британцу прямо в глаза. — Нам не нужно бегать за ним по кустам и устраивать рукопашные схватки. Нужен расчет. Ван Дейк берет тяжелый пулемет и бронебойно-зажигательные ленты, вяжет зверя огнем на дистанции, ломая кости в суставах. Ты, англичанин, заряжаешь свой барабан кумулятивными и фугасными гранатами — будешь выбивать из него аномальную дурь по площадям. Бранислав пойдет головным дозором, он зверя чует за версту, не даст нам вляпаться