Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

— Где тут у вас комендант сидит? Нас в Париже заверяли, что нас встретят офицеры связи, проведут инструктаж и выдадут ключи от комнат. Мы торчим на этом сквозняке уже пятнадцать минут, а вокруг только вонь и ржавчина.

Радован медленно поднял голову. В его мутных, налитых тяжелой усталостью глазах не отразилось ни удивления, ни злости — лишь бесконечное, ледяное равнодушие старого бойцового пса, мимо которого тявкнула дворовая шавка. Серб аккуратно положил чистый затвор на кусок брезента, вытер широкие, в трещинах и мозолях пальцы о штанину и потянулся к кобуре на поясе.

Бритт Смитти мгновенно осклабился, вытягивая шею в предвкушении бесплатного цирка, а южноафриканец даже жевать перестал, застыв с тесаком в полудюйме от губы.

— Ключи от комнат? — негромко переспросил серб на чистейшем русском, выделив каждое слово с пугающей вескостью. Затем перешел на английский: — Слышь, римский гладиатор. Комната у тебя будет на три метра под глиной, если ты сейчас же не уберешь свое копыто от моего завтрака. А комендант сидит в третьем кабинете налево. Только ты к нему не ходи. Он с утра не в духе, потому что вчера ночью двое таких же нарядных петухов решили прогуляться за околицу без детектора и превратились в фарш на глазах у патруля. Комендант потом три часа лично отскребал их мясо от брони головного БТРа.

Итальянец побледнел, спесиво дернул плечом, но благоразумно отступил на пару шагов назад, вжимая голову в воротник.

Пьер тихо усмехнулся себе в усы. Эта казарменная проверка новичков «на вшивость» была стара как мир. В любом гарнизоне, от Французской Гвианы до берегов Персидского залива, старые волки встречали пополнение одинаково — скалили клыки, обламывали рога самым ретивым и смотрели, сломается ли зеленый рекрут от первого же жесткого окрика.

Дюбуа подошел к примусу, не обращая внимания на притихших новобранцев. Его походка — мягкая, чуть заваливающаяся на внешнюю сторону стопы, типичный шаг человека, отшагавшего тысячи километров по песчаным барханам и разбитым гравийным колеям, — не осталась незамеченной.

Шрам молча достал из бокового кармана разгрузки старую, помятую алюминиевую кружку со следами копоти, зачерпнул из ведра обжигающей темной жижи почти до краев и поднял глаза на серба.

— Воды не перелил, Радован? — спокойно произнес Пьер по-французски, а затем плавно перешел на тот жесткий, рубленый сербохорватский, на котором изъяснялись наемники в Боснии и Косово. — Или опять экономишь на зерне, как тогда под Баня-Лукой?

Серб замер. Пальцы ветерана, сжимавшие ветошь, дрогнули. Он медленно поднялся во весь свой исполинский двухметровый рост, вглядываясь в серое, покрытое глубоким кривым рубцом лицо стоящего перед ним француза. Тяжелая челюсть балканца шевельнулась, борода дернулась в широком, изумленном оскале, обнажившем редкие железные коронки.

— Твою мать… Дюбуа? — пророкотал серб так, что с лепнины на потолке посыпалась белая труха. — Шрам, черт тебя дери через колено! А мне ребята из второго батальона клялись на Библии, что тебя три года назад сожгли вместе с катером где-то на реке в Кот-д’Ивуаре! Говорили, от тебя только дымящаяся пряжка от легионерского ремня и осталась!

— Ребята из второго батальона всегда слишком много болтали языком, вместо того чтобы вовремя менять огневые позиции, — Шрам отхлебнул из кружки.

Варево оказалось чудовищным: горький, смолистый настой из жженого ячменя, перца чили и капли технического спирта для дезинфекции продрал глотку до самого желудка, оставив на нёбе вкус жженого железа. Но именно эта отрава мгновенно разогнала остатки головной боли, заставив кровь быстрее бежать по жилам. Пьер довольно крякнул и вытер губы рукавом:

— Крепко. Как раз чтобы не заснуть на посту, пока местные мертвецы царапаются в ставни.

Боер у колонны опустил нож и внимательно оглядел Дюбуа с ног до головы, задержав взгляд на старых шрамах на шее и спокойных, цепких глазах наемника.

— Легионер, значит, — констатировал южноафриканец, кивая сам себе. — Слышал о тебе. Еще вчера в офицерской столовой кэп обмолвился, что ждет одного старого черта из Парижа, который умеет стрелять на слух и не задает дурных вопросов бухгалтерии. Я — Кобус.

— Пьер, — наемники скупо пожали руки. Ладонь бура походила на кусок задубевшей буйволиной кожи, в которой чувствовалась чудовищная, сокрушительная сила.

— Ну что, Пьер, добро пожаловать в наш уютный санаторий для душевнобольных, — хрипло заржал Смитти, спрыгивая с края бильярдного стола и подходя ближе. Бритт бесцеремонно сунул нос в кружку Дюбуа и сморщился. — Ты гляди, пьет эту смолу и даже не чешется. Сразу видно человека с тяжелым колониальным прошлым. А мы тут, знаешь ли, всё больше о высоком рассуждаем. Вот вчера спорили, чей труп дольше пролежит на солнцепеке возле аномалии «жарка» — жирного торговца или худого сталкера. Радован ставил на толстяка, а я считаю, что жир быстрее закипает и взрывается, как дешевая сосиска на гриле.

— Зависит от влажности воздуха и настройки клапанов на комбезе, — без тени улыбки заметил Шрам, допивая адский напиток до последней капли. — В девяносто седьмом мы под Припятью видели одного умника из внутренних войск, который влетел в термическое поле прямо в полной общевойсковой химзащите. Резина спеклась с кожей за полторы секунды. Он бежал еще метров двадцать, пока легкие не выгорели изнутри. Зрелище на любителя, но тушенкой пахло знатно.

Смитти замер на секунду, ошарашенно моргнул, а затем зашелся сухим, лающим хохотом, хлопая себя по ляжкам:

— Наш человек! Слышишь, Кобус? Наш человек приехал! Никаких соплей, чистая анатомия!

В глубине коридора, за железной дверью с надписью «Дирекция», глухо щелкнул массивный засов. На пороге показался высокий, сухощавый немец с аккуратно подстриженными светлыми висками и холодным, словно хирургический скальпель, взглядом серых глаз. На нем был идеально вычищенный немецкий комбинезон без единой лишней складки, а планшет на бедре блестел свежим пластиком.

— Отставить балаган, — негромко, но с той особой офицерской интонацией, которая заставляет роту вытягиваться во фрунт, произнес немец. — Дюбуа?

— Я, — отозвался Пьер, ставя пустую кружку на ящик.

— Комендант ждет тебя через двадцать минут. Сначала спустись на нулевой уровень, отметишься у интенданта и заберешь свое спецснаряжение из персональной ячейки. Пропуск уже в терминале. Шевелись, сержант, график сдвинулся, у штаба для тебя есть срочная работа за периметром.

Немец развернулся на каблуках и исчез в темноте служебного отсека, оставив дверь приоткрытой.

Радован снова взялся за тряпку, с усмешкой глядя на старого товарища снизу вверх:

— Слышал, Шрам? Курт шутить не любит. Он из бывших