Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

спецов бундесвера, у него в голове вместо мозгов устав караульной службы вшит. Давай, топай вниз. Твой схрон в самом дальнем тупике под сценой. Крид туда лично два дня назад какие-то длинные ящики затаскивал под охраной. Видать, приготовил для тебя что-то особенное.

— Посмотрим, насколько щедрым оказался наш белобрысый капитан, — хмыкнул Дюбуа.

Он поправил лямку автомата, коротко кивнул ветеранам и уверенным, тяжелым шагом направился к узкой железной лестнице, ведущей во тьму сырых подземелий Мертвого города. Здесь, среди запаха пороха, циничных шуток о смерти и холодного расчета профессионалов, он чувствовал себя на своем месте. Осенний Париж с его сытыми буржуа казался теперь не более чем дурным, далеким сном, от которого наемник наконец-то проснулся.

Глава 7

Лестница уходила в темноту крутыми, выщербленными ступенями, по краям которых змеились толстые пучки бронированных кабелей в мокрой матерчатой оплетке. Чем глубже спускался Дюбуа, тем слабее становился казарменный шум вестибюля, уступая место монотонному, утробному гулу вентиляционных шахт и мерному стуку конденсата, срывающегося с замшелых потолочных плит. Воздух здесь был значительно холоднее, густой и сырой, с тем неистребимым душком советских бомбоубежищ, где десятилетиями консервировались запахи прелой резины индивидуальных аптечек, карболки и застоявшейся в дренажных приямках ржавой воды.

На нижнем ярусе, за распахнутой тяжелой гермодверью с чугунным штурвалом запора, начинался длинный коридор технического узла. Аварийные лампы под проволочными колпаками бросали на покрытые солевыми разводами стены тусклый желтый свет, в котором лениво кружились пылинки.

В широком ответвлении туннеля, где когда-то размещался склад гражданской обороны, а теперь царило хозяйство службы снабжения, горел яркий галогеновый прожектор. За длинным верстаком, сколоченным из массивных шпал и обшитым оцинкованной жестью, сидел немолодой человек в засаленном кожаном фартуке поверх термобелья. Его круглое лицо, изборожденное глубокими морщинами и оспинами от пороховых ожогов, освещала гибкая лампа на струбцине. Оружейник с виртуозной скоростью перебирал мелкие детали спускового механизма, орудуя тонким пинцетом и плоским надфилем.

Услышав тяжелые шаги Шрама по бетонному полу, старик даже не поднял головы, лишь привычно скользнул взглядом по носкам ботинок гостя:

— Если ты за патронами для дежурного взвода, иди к сербам на рампу, я еще не закончил ревизию цинков с бронебойными. А если приперся жаловаться на перекос гильзы в казеннике — вычисти сначала нагар из газовой каморы, потом открывай рот.

— Я за своим железом, мастер, — ровно произнес Пьер, останавливаясь у верстака и бросая на жесть пластиковую карточку с личным идентификатором Синдиката.

Оружейник отложил надфиль, взял карту испачканными в графитовой смазке пальцами и провел ею через щель считывателя на портативном терминале. Аппарат коротко пискнул, на тусклом зеленом экранчике пробежали строки кода, сменившись крупным значком категории допуска и фамилией Дюбуа.

Взгляд мастера изменился. Исчезла дежурная сварливость складского сидельца, сменившись настороженным, оценивающим любопытством, с каким бывалые патологоанатомы разглядывают редкий и сложный случай.

— А, француз… — протянул старик на чистом русском с едва уловимым прибалтийским акцентом. — Пьер, значит. Капитан Крид три дня назад лично спускался, предупредил, чтобы я подготовил восьмой отсек под сценой и никого туда не подпускал даже под дулом пулемета. Говорил, прибудет капризный заказчик с особыми запросами. Пойдем, поглядишь, чего тебе навезли.

Оружейник снял со стены тяжелую связку ключей на стальном кольце, хромая на левую ногу, поплелся в глубь бокового коридора. Миновав два поворота, они остановились перед решетчатой стальной дверью с массивным врезным замком. За ней скрывалась небольшая сводчатая комната, до самого потолка заставленная герметичными черными кейсами из ударопрочного пластика с клапанами выравнивания давления.

Мастер включил свет, и комната озарилась резкими белыми лучами люминесцентных ламп. В воздухе стоял густой, почти пьянящий аромат заводской оружейной смазки, свежего оружейного полимера и сухого картона.

— Ну, выбирай, благородие, — старик скрестил руки на груди, прислонившись к дверному косяку. — Крид для тебя выбил специальный бюджет из европейского филиала. Тут тебе и новенькие бельгийские штурмовые модули с электронным спуском, и немецкие комплексы с встроенными лазерными дальномерами и программируемыми прицельными сетками. Чудо инженерной мысли, стреляет хоть из-под воды, хоть из космоса.

Шрам неторопливо прошелся вдоль стеллажей. Он подошел к открытому длинному ящику, где на формованном поролоне покоилась ультрасовременная штурмовая винтовка в футуристическом корпусе из светло-серого углепластика. Француз вынул ее за цевье, вскинул к плечу, прислушиваясь к ощущениям. Оружие было непривычно легким, почти невесомым, напичканным сенсорными кнопками, разъемами для подключения тактического шлема и сложными диоптрами.

Дюбуа скривил губы и с сухим стуком вернул дорогую игрушку обратно в поролоновое гнездо:

— Дерьмо собачье. Вся эта электроника сдохнет через три часа после первого же серьезного радиоактивного тумана или вспышки аномального поля. А когда в направляющие этого пластикового шедевра забьется здешняя радиоактивная глина пополам с болотной тиной, его заклинит намертво. И чем я буду выбивать застрявшую гильзу в полевых условиях? Пальцем ковырять?

— О как, — оружейник довольно хмыкнул в усы, и в его глазах блеснуло уважение. — А штабные мальчики от этих стволов кипятком писают, думают, раз оптика на батарейках, то они теперь боги войны. Я Криду так и сказал: настоящий наемник эту дрянь в рейд не возьмет. Ну а что скажешь про это?

Старик указал на дальний верстак, где стояли два длинных, обитых стальными уголками ящика из темного мореного дуба — нестандартная тара для современных военных поставок.

Пьер подошел ближе, отщелкнул массивные бронзовые замки и откинул крышку первого ящика. Внутри, на подушке из промасленного черного войлока, лежало то, ради чего действительно стоило лететь сквозь штормовое небо.

Это был легендарный карабин Маузера образца девяносто восьмого года, но доведенный оружейными мастерами до абсолютного, пугающего совершенства. От старой армейской винтовки здесь осталась лишь безупречная, несокрушимая ствольная коробка с массивным продольно-скользящим затвором и знаменитым пружинным выбрасывателем, способным с хрустом выдрать даже намертво прикипевшую раздутую гильзу. Все остальное подверглось глубокой, хирургически точной переработке.

Деревянное армейское ложе заменили на цельнофрезерованное шасси из матового термостойкого полимера глубокого графитового цвета, устойчивого к агрессивной химии и ударам. В конструкцию был интегрирован толстостенный, вывешенный матчевый ствол с шестью правыми нарезами, рассчитанный под тяжелый и чудовищно мощный патрон 7,92×57 миллиметров. На дульном срезе красовался массивный титановый саундмодератор солидного диаметра, призванный глушить громоподобный хлопок выстрела и гасить предательское дульное пламя в ночной темноте. Сверху, на стальной планке Пикатинни, жестко прикрученной к ствольной коробке двенадцатью калеными винтами, сидел монументальный оптический прицел переменной кратности с гравированной сеткой, не зависящей от капризных батареек.

Дюбуа бережно, словно живое существо, извлек