Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

сквозь который просвечивал герметичный слой темной резины. На лицевой стороне красовался четкий фабричный оттиск сургучной печати: оскаленная морда снежного барса в обрамлении витиеватой арабской вязи.

— Пьер, глянь-ка сюда, — голос поляка внезапно растерял всю свою напускную дурашливость, став сухим и собранным. — Это тебе не местная самопальная дрянь для матросов.

Дюбуа подошел ближе, перешагнув через лужу стынущей крови, и опустился на одно колено. Носком ножа он вспорол внешний слой упаковки, подцепил кончиком клинка крупицу плотно спрессованного белоснежного порошка и поднес к носу. Запах был резким, химическим, с отчетливой примесью керосина и эфира — классическая очистка высочайшей пробы, так называемая «сотка», которая до конечного потребителя на улицах Европы доходит разбавленной минимум раз в пять.

— Барс, — глухо произнес Шрам, разглядывая клеймо. — Кандагарский транзит. Морской канал через Карачи и Мозамбик.

Турок тоже подошел, бросив быстрый взгляд на находку, и его лицо окончательно окаменело:

— Теперь понятно, откуда у этих оборванцев армейские стволы и привычка работать парами. Это не курьеры, парни. Это боевое охранение перевалочной базы. А те недоумки, которых мы уложили первыми, просто пришли забрать свою долю за проводку груза через таможню порта.

— И сколько здесь этой радости? — Лях вспорол ножом брезентовый баул, брошенный у входа. Внутри плотными рядами, переложенные слоями кофейных зерен для глушения запаха от служебных собак, лежали еще два десятка точно таких же брикетов с барсом. — Матерь божья… Тут килограммов двадцать пять. Чистейшего афганского снега.

— Двадцать пять килограммов в порту отправки — это около двух миллионов евро наличными на месте, — подсчитал Турок, не моргая глядя на вскрытый баул. — А в Роттердаме или Марселе после разбодяживания — все десять. За такие деньги эти бородатые черти сдерут кожу живьем не только с нас, но и со всего этого гребаного квартала вместе с бабами, детьми и уличными собаками.

Шрам поднялся, вытер нож о штанину убитого боевика и убрал клинок в ножны на поясе. В голове у него выстроилась предельно четкая и крайне скверная картина. Они не просто устроили пьяный дебош в колониальном клоповнике. Они случайно перерубили хребет каналу снабжения, за которым стояли люди с собственными складами тяжелого вооружения, продажными чиновниками в министерствах и полным отсутствием тормозов.

Внедорожник у входа стоял с работающим на холостых оборотах двигателем, из пробитого радиатора тонкой струйкой шипел антифриз. В бардачке машины надрывно, с противным зуммером ожила военная радиостанция с шифратором. Кто-то на том конце эфира настойчиво требовал доклада, переходя с пушту на жесткий командный английский с тяжелым ближневосточным акцентом.

— Значит так, орлы, — негромко, но весомо произнес Дюбуа, подбирая с пола брошенный автомат и проверяя защелку магазина. — Наш тихий отпуск официально объявляется закрытым. Баул не трогать, пусть сгорит вместе с этой богадельней — если мы потащим его с собой, нас вычислят по первой же полицейской ориентировке через полчаса. Забираем патроны, гранаты, если есть, и валим через задние дворы к портовым складам.

— А тачка? — Лях кивнул в сторону урчащего джипа.

— В ней маячок и дырявый радиатор, далеко не уедешь, — отрезал Шрам. — Через пять минут здесь будет весь их местный гарнизон, и они не станут тратить время на разговоры. Если хотим дожить до заката — ноги в руки и вперед. Турко, ты замыкающий. Лях, ствол держи опущенным, не свети железом раньше времени. Уходим.

Задняя дверь кабака вывела беглецов в узкую, вонючую кишку между покосившимися заборами из ржавого профнастила, где в сточных канавах лениво копошились тощие свиньи. Не успели подошвы ботинок коснуться липкой грязи переулка, как позади с оглушительным треском лопнуло само пространство: тяжелая граната из РПГ влетела в фасад питейного заведения, превратив ветхую постройку в ревущий костер из щепок, битого стекла и горящей соломы. Ударная волна толкнула в спины, осыпав плечи колючим градом сухого мусора, а следом за разрывом воздух распорол утробный, дробящий кости грохот крупнокалиберного пулемета.

— Ну вот, а бармен так и не выдал нам чек, — прохрипел Лях, прижимаясь к глинобитной стене и выглядывая за угол. — Пьер, там на перекрестке две «тойоты» с турелями в кузовах, и из них высыпало рыл двадцать. Бороды до пояса, чалмы, калаши с барабанами. Красавцы, хоть сейчас на обложку журнала для наемников.

— Двигаем вглубь квартала, к ремесленным рядам, — бросил Дюбуа, на ходу срывая с убитого в кабаке боевика разгрузочный жилет и торопливо рассовывая запасные «рожки» по карманам. — В узких проходах тачки застрянут, а на прямой дистанции их пулемет нас просто в фарш перетрет. Турок, держи хвост на прицеле, снимай только тех, кто полезет на крыши.

— Уже полезли, — отозвался бывший снайпер, привычно и мягко перетекая вдоль забора.

Он не суетился, не дергал стволом трофейного карабина, экономя каждое движение. За годы службы Эль Турко привык расходовать патроны так, будто покупал каждый за собственные сбережения, поэтому его указательный палец на спусковом крючке двигался с хирургической размеренностью.

На плоской крыше соседней лачуги мелькнула серая фигура с автоматом. Турок даже не остановился полностью — просто чуть присел, поймал силуэт на мушку и плавно нажал спуск. Одиночный выстрел сухо щелкнул в общем гуле городского переполоха, боевик нелепо взмахнул руками и кулем рухнул вниз, с треском проломив тростниковый навес над пустой лавкой.

Город вокруг сходил с ума с пугающей быстротой. Война пришла на улицы бедного квартала внезапно, словно тропический тайфун: торговки с истошными воплями бросали корзины с манго и рыбой, испуганные дети с плачем забивались в щели под хижинами, а уличные собаки с визгом удирали от нарастающей канонады. Афганцы действовали нагло и слаженно, словно находились не на далеком острове в Индийском океане, а в предместьях Джелалабада. Они не жалели свинца, поливая глиняные стены длинными неприцельными очередями и отрезая легионерам выходы на широкие улицы.

— Справа обходят! — крикнул Лях, вжимаясь в дверной проем заброшенной гончарной мастерской.

Из-за угла выскочили трое бородачей в пыльных пакистанских рубахах, стреляя от бедра веером. Пули выбили фонтанчики сухой глины в считаных сантиметрах от уха поляка, одна из них со звоном срикошетила от дверной петли. Наемник оскалился, дождался, пока ствол переднего противника поведет в сторону, и выбросил руку с трофейным АКМС вперед. Короткая, злая очередь из трех патронов вбила первого нападавшего в стену, второй споткнулся о тело товарища, а третьего встретил Дюбуа.

Шрам вынырнул из тени с грацией старого матерого волка.