Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

Бывший солдат удачи попытался ответить. Он открыл рот, чтобы произнести жесткое, уверенное «Я в деле». Но связки, давно отвыкшие от человеческой речи, отказались повиноваться. Вместо слов из пересохшего, сорванного дешевым спиртом горла вырвался лишь глухой, утробный животный рык. Это был звук сломанного хищника, который забыл, как общаться с людьми.

Крид на секунду замер, а затем разразился громким, искренним хохотом, от которого затряслись стаканы на барной стойке.

— Обожаю твое красноречие, Пьер! Никаких лишних соплей, всё по делу! — майор одним резким движением поднялся из-за стола.

Голубоглазый офицер хлопнул ветерана по плечу так, что тот едва не поперхнулся воздухом. Затем Виктор без малейшей брезгливости схватил огромного, грязного наемника за шкирку, словно нашкодившего котенка, и рывком поднял на ноги.

— Поднимай свою задницу, Дюбуа! Твой отпуск закончился! — скомандовал блондин, волоча сопротивляющегося лишь для вида Шрама к выходу. — Мы сделаем из тебя человека, даже если для этого придется отскребать тебя наждачкой!

Залитая солнцем портовая улица встретила их невыносимым зноем. У причала, покачиваясь на темных океанских волнах, застыл исполинский, серо-стальной силуэт военного авианосца. На его палубе уже ревели турбины транспортных конвертопланов.

Следующие несколько часов слились для Пьера в один непрерывный, болезненный процесс воскрешения.

В стерильных душевых авианосца ледяная вода смывала с него слои занзибарской грязи и засохшей крови. Военные медики без церемоний обработали разбитые в мясо костяшки. Жесткая армейская бритва срезала густую, свалявшуюся бороду, заново открывая миру тяжелый подбородок и знаменитый, пересекающий левую щеку белесый шрам.

Когда ветеран надел свежую, идеально сидящую камуфляжную форму без знаков различия и зашнуровал тяжелые тактические ботинки, он подошел к металлическому зеркалу.

Оттуда на него смотрел Пьер Дюбуа. Давно забытый, опасный, собранный и смертоносный. Глаза всё еще оставались пустыми и холодными, а губы были плотно сжаты в безмолвную линию. Он снова стал человеком, пусть и крайне, пугающе молчаливым.

— Вот теперь другое дело! — раздался за спиной бодрый голос Крида. Майор окинул рекрута одобрительным взглядом. — Можешь не благодарить. Точнее, можешь и дальше рычать, мне так даже больше нравится. Меньше трепа — больше дела.

Тяжелый транспортный самолет оторвался от палубы авианосца, унося их прочь от океана.

Шрам сидел в полумраке десантного отсека, пристегнутый ремнями безопасности. Вокруг разместились еще два десятка таких же угрюмых, суровых рекрутов, каждый со своей поломанной судьбой и жаждой начать всё с чистого листа. Ветеран методично, раз за разом, сжимал и разжимал перебинтованные кулаки, заново привыкая к ощущению силы.

Впереди их ждали раскаленные пески Мали, где располагался главный вербовочный и тренировочный пункт Легиона. А где-то еще дальше, за горизонтом, уже маячили холодные, зараженные пустоши Чернобыльской Зоны и новая, безжалостная война, ради которой старый солдат наконец-то восстал из пепла.

Сим Симович

Шрам: Ветер Апокалипсиса

Глава 1

В кабаке на окраине Антананариву пахло жареным прогорклым арахисом, мокрой псиной и дешёвым тростниковым самогоном, который местный бармен с невозмутимым видом наливал из пятилитровой пластиковой канистры из-под машинного масла. Жестяная крыша над головой раскалилась так, что от неё шёл ощутимый физический жар, превращавший заведение в филиал крематория, а потолочный вентилятор лишь с натужным воем гонял по кругу липкую тропическую духоту.

Лях с отвращением сдвинул стакан на край щербатого стола и шумно сплюнул под ноги, прямо на земляной пол, усыпанный окурками и шелухой.

— Если я от этой сивухи ослепну, Турок, я тебя лично придушу, — прохрипел поляк, вытирая мокрый лоб засаленным рукавом цветастой рубахи. — Клянусь матерью, в ней градус ниже, чем температура у тифозной шлюхи, а воняет так, будто туда бросили дохлого хамелеона и забыли на солнцепеке на пару недель. Где ты вообще откопал эту дыру?

Эль Турко даже не шелохнулся. Бывший снайпер сидел в тени у стены, откинувшись на спинку стула с той редкой, почти кошачьей расслабленностью, которая появляется у наёмников только тогда, когда контракт закрыт, деньги упали на счёт, а обратный билет на самолёт уже лежит во внутреннем кармане. На нём были чистые холщовые штаны и свежая рубашка без единого пятна — явный признак человека, которому больше не нужно спать на земле в обнимку с винтовкой.

— Ты слишком много суетишься для человека, у которого в запасе целая жизнь, — негромко отозвался Турок, не вынимая изо рта тонкой сигареты с ментолом. — Нормальное место. Тихое, дешевое, патрули сюда не заглядывают, а если ром отдаёт керосином — считай это бесплатной профилактикой от малярийных глистов. Ты же сам ныл три дня назад в Джибути, что тебе осточертели кондиционеры в отелях и хочется «настоящей островной экзотики». Жри теперь, не обляпайся.

— Экзотики, а не дизентерии! — Лях осклабился, обнажив сколотый передний зуб — память о прикладе жандарма в Абиджане. — Пьер, скажи ему. Он же над нами издевается. Сидит с таким видом, будто выиграл миллион в лотерею и теперь снизошёл до плебеев. Тьфу. Женатый человек — это не профессия, Турок, это диагноз. Тебя пора списывать в утиль вместе со старыми сапогами.

Пьер Дюбуа молча разглядывал мутную жижу на дне своего стакана. Голова от жары была тяжёлой, но алкоголь привычно глушил противную пульсацию в левом виске — там, где толстый белёсый рубец уходил под коротко стриженные седеющие волосы, рассекая бровь и щёку. За годы службы Шрам научился пить всё, что горит, и не задавать лишних вопросов барменам, если те не пытались плеснуть в кружку чистый яд.

— Оставь Турка в покое, — ровно произнёс Пьер, не поднимая глаз. — Он своё отползал. Если человек нашёл дуру, которая согласна стирать его портки и терпеть ночные кошмары, за него надо свечку поставить, а не дерьмом поливать.

— Во-о-от, слушай умного человека, пока он добрый, — усмехнулся Турок, стряхивая пепел в пустую консервную банку из-под сардин. — Габриэль, между прочим, готовит такое рагу из кролика с розмарином, что ты за одну тарелку продал бы свой любимый карабин вместе с подствольником.

— Да упаси боже, — Лях картинно перекрестился левой рукой. — Рагу у него, розмарин… Слышь, снайпер, а когда ты ночью просыпаешься от грозы, ты под кровать не падаешь? Жена тебя веником по хребту не охаживает, чтоб ты её за шею во сне не переломал?

— Первые полгода падала подушка, — спокойно признал Турок, и в его выцветших карих глазах на