Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

Турко тоже не дернулся, только медленно затянулся, прикрыв глаза, словно задремал от жары. Зато Лях повел себя в своем репертуаре: поляк шумно потянулся, выпятил грудь, обтянутую застиранной цветастой тканью, и громко, на весь зал, хрустнул костяшками пальцев.

Шедший первым — здоровяк в расстегнутой ярко-желтой рубахе с нелепыми пальмами — замер посреди комнаты. Взгляд его мутных, налитых желтизной глаз наткнулся на чужаков. Здесь, в портовых трущобах, белые не появлялись без взвода жандармов или хотя бы пары местных проводников с дробовиками, а эти трое сидели без охраны, пили копеечный тростниковый яд и выглядели как легкая добыча для любого, кто умеет держать нож.

Здоровяк сплюнул сквозь щербатые зубы прямо под ноги Ляху, сделал два тяжелых шага к их столу и с размаху пнул ножку стула, на котором сидел поляк.

— Эй, белые свиньи, — просипел он на ломаном французском, густо замешанном на портовом креольском наречии. — Стол освободили. Быстро встали и поползли к выходу, пока я добрый и не скормил ваши кишки бродячим псам на набережной.

Остальные четверо встали полукругом за спиной своего вожака, скалясь и переговариваясь на гортанном малагасийском наречии. Тот, что держал баул, нервно переступил с ноги на ногу, озираясь по сторонам: у него еще оставалось подобие чутья, подсказывавшее, что спокойствие сидящих людей выглядит слишком неестественно, но стадный азарт уже взял верх.

Лях медленно опустил руки на стол. На его обветренном, покрытом трехдневной щетиной лице расплылась широкая, почти детская улыбка, от которой у любого старослужащего легионера мороз пошел бы по коже.

— Ты погляди, Пьер, — медовым голосом протянул наемник, даже не глядя на верзилу снизу вверх. — Местная фауна заговорила на языке Мольера. Правда, произношение хромает, да и манеры оставляют желать лучшего. Видимо, в их церковно-приходской школе уроки вежливости вели бабуины.

— Парень просто не выспался, — меланхолично отозвался Шрам, разглядывая муху, ползущую по горлышку бутылки. — Или перепутал этот клоповник с маминой хижиной. В любом случае, он портит нам аппетит. А ты знаешь, как я не люблю, когда мне мешают пить плохое спиртное.

Верзила в желтой рубахе не понял половины слов, но тон уловил безошибочно. Вены на его шее вздулись, глаза полезли из орбит от бешенства: какая-то пьяная белая шваль смела насмехаться над ним на глазах у его парней.

— Ты кому это вякнул, падаль⁈ — взревел африканец и, выбросив вперед тяжелую лапу с обломанными грязными ногтями, попытался ухватить Ляха за воротник.

Это было ошибкой. Последней в его относительно сытой карьере наркокурьера.

Хмельная расслабленность слетела с поляка мгновенно, словно ее смыло ледяной водой. Он даже не стал отклоняться назад — вместо этого наемник резко подался вперед, перехватил запястье верзилы левой рукой, дернул на себя, выворачивая сустав под неестественным углом, и одновременно впечатал донышко тяжелого граненого стакана прямо в переносицу нападавшего.

Хруст ломающегося хряща и звон толстого стекла слились в один сочный, тошнотворный звук. Верзила взвыл, захлебываясь хлынувшей из носа черной кровью, и осел на колени, но Лях не собирался останавливаться: коротким ударом кованого армейского ботинка он угодил здоровяку точно в висок, отправляя того в глубокий, беспробудный нокаут.

— Первый пошел, — весело оскалился поляк, перескакивая через поверженное тело.

Остальные четверо опели на долю секунды, не успев осознать, как их двухметровый вожак превратился в неподвижное бревно на полу. Но стадный рефлекс и взвинченные дрянным кокаином нервы сработали быстрее разума. Парень с сумкой истошно заверещал что-то матерное, бросил баул на пол и полез правой рукой под полу своей цветастой рубахи. Двое других синхронно рванули из карманов тяжелые тесаки-мачете, а стоявший позади невысокий юноша в рваной майке выхватил из-за пояса короткоствольный вороненый револьвер.

— Оружие! — коротко, без паники бросил Турко.

Бывший снайпер двигался без суеты, с той экономной, выверенной точностью, которая нарабатывается сотнями часов рукопашного боя в тесных окопах и узких коридорах казарм. Он не стал вставать во весь рост: резко толкнув свой стул ногой под колени парню с револьвером, Турок заставил того качнуться вперед. Выстрел громыхнул в потолок, выбив сноп сухой штукатурки и срезав одну из лопастей скрипящего вентилятора. В то же мгновение легионер выбросил вперед руку с зажатой между пальцами тяжелой консервной банкой, в которой еще оставалось немного масла от сардин, и с чудовищной силой влепил ее острым жестяным краем прямо в горло стрелку. Тот захрипел, выронил револьвер и забился в судорогах, хватаясь за разорванную трахею.

В этот момент один из бандитов с мачете занес клинок для широкого рубящего удара, метя Ляху в шею. Поляк увернулся нырком, но на узком пятачке между столами места для маневра почти не оставалось, и лезвие с противным визгом срезало щепу с деревянной балки.

Шрам вступил в дело без лишних движений и пафоса, как мясник, привычно разделывающий тушу на разделочном столе. Он просто поднялся со своего места, шагнул вперед, сокращая дистанцию до минимума, и перехватил вооруженную руку нападавшего за предплечье, не давая клинку набрать инерцию.

— Куда машешь, дуралей? Людей вокруг заденешь, — негромко, почти ласково проговорил Пьер на ухо оцепеневшему от неожиданности парню.

Свободной рукой француз жестко ухватил бандита за волосы, рванул его голову вниз и с размаху приложил лицом о ребро массивного дубового стола. Раздался глухой, деревянный стук, челюсть чернокожего парня хрустнула, и он обмяк в руках наемника, роняя тесак в пыль. Дюбуа брезгливо разжал пальцы, позволяя телу сползти на пол, и тут же перевел взгляд на последнего оставшегося на ногах противника — того самого, что бросил баул.

Парень пятился к выходу, судорожно дергая застрявший в складках одежды дешевый китайский пистолет. Его трясло крупной дрожью, зрачки расширились на весь глаз, превратив белки в две тонкие полоски, а нижняя губа непрерывно прыгала, разбрызгивая слюну. Он наконец понял, что перед ними не случайные белые туристы и даже не матросы с торгового судна, которых можно запугать криками и блеском лезвий. Перед ним стояли профессиональные псы войны, для которых человеческая жизнь стоила меньше того рома, что они только что пили, а убийство в рукопашной схватке было всего лишь привычной моторикой, доведенной до автоматизма.

— Не надо… сеньоры, не надо… — забормотал курьер, безуспешно пытаясь сорвать пистолет с предохранителя дрожащим большим пальцем. — Я ничего… груз не мой, я просто…

Лях подошел к нему вплотную, тяжело дыша, но все так же мерзко улыбаясь. Кровь со сломанного носа вожака заляпала поляку рубаху, отчего тот