Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

тяжелейших олимпийских нагрузок и травмы, полученной во Франции».

На самом деле первые недели Ладиа почти ничего не делал.

И это оказалось тяжелее Олимпиады.

Никаких четверных.

Никаких каскадов.

Никакого тройного акселя, схема которого всё ещё лежала дома в школьной тетради.

Скольжение.

Обязательные фигуры.

Лёгкая работа на рёбрах.

Восстановление.

Бедро должно было зажить окончательно.

Связки — отдохнуть.

Но больше всего старого тренера внутри него беспокоило другое.

Ладиа начал расти.

Вот этого он действительно боялся.

Не Данцера.

Не Вуда.

Не Фавара.

Не судей ИСУ.

Роста.

За весну тело вытянулось сразу на несколько сантиметров. Удлинились ноги, изменился центр тяжести, привычная ось прыжка начала медленно уползать.

То, что ещё месяц назад выполнялось почти автоматически, теперь требовало поправок.

Чуть иначе поставить плечо.

Чуть раньше собрать руки.

Чуть жёстче удержать корпус.

На долю секунды изменить толчок.

Когда-то, в другой жизни, Ладиа видел это десятки раз.

Мальчишка уходил летом на каникулы с устойчивым тройным, возвращался осенью на шесть сантиметров выше — и тренеру приходилось практически заново собирать его прыжок.

Другие рычаги.

Другой вес.

Другая ось.

Другое тело.

Теперь таким мальчишкой был он сам.

И впервые знания будущего почти ничего не решали.

Нельзя было объяснить телу формулой, как ему расти.

Нельзя было приказать костям остановиться.

Оставалось то, что он умел лучше всего.

Работать.

Каждое утро начиналось с общей физической подготовки.

Спина.

Живот.

Ноги.

Голеностоп.

Растяжка.

Прыжки на полу.

Баланс.

Никаких чудес.

Та самая скучная, тяжёлая работа, которой он когда-то мучил собственных учеников и которую теперь вынужден был выполнять сам.

Иногда судьба обладала отвратительным чувством юмора.

Медея наблюдала за перестройкой сына сначала настороженно.

Потом всё чаще начинала спрашивать.

Почему здесь короче шаг?

Почему он изменил положение свободной ноги?

Почему после скачка роста не пытается сразу вернуть прежнюю высоту прыжка?

Ладиа объяснял.

Не откуда знает.

А почему это работает.

Она слушала.

Иногда спорила.

Иногда соглашалась.

Иногда просто останавливала тренировку, когда видела, что достаточно.

Постепенно между ними устанавливалось новое равновесие.

Медея оставалась его тренером.

Но всё чаще тренер и ученик вместе искали решение.

К началу лета бедро почти перестало напоминать о себе.

Вернулись тройные.

Потом четверные.

Только теперь они были немного другими.

Чуть выше.

Чуть шире.

С новой осью.

Ладиа рос.

И вместе с ним менялось его катание.

В июле, во время одной из тренировок, Медею позвали к телефону.

Она вышла с катка и прошла в тренерскую.

— Слушаю.

— Медея Отиевна?

— Да.

— Через пятнадцать минут к вам подъедет гость. Встретьте его у главного входа.

— Кто?

— Вам представятся.

Связь оборвалась.

Медея несколько секунд смотрела на трубку, потом положила её на рычаг.

Через пятнадцать минут она вернулась к катку.

Не одна.

Ладиа этого не заметил.

Он работал.

Снова и снова проходил одну и ту же связку, пытаясь окончательно поймать изменившееся тело.

Дуга.

Крюк.

Смена ребра.

Поворот.

Не то.

Ещё раз.

Он развернулся и снова пошёл с начала.

Двое у бортика молча наблюдали.

Ладиа их не видел.

Гость тоже ничего не говорил.

Несколько минут он просто смотрел.

Наконец Медея окликнула:

— Ладиа.

— Сейчас, нана.

Он даже не повернул головы.

Снова прошёл связку.

Лучше.

Но всё равно не так.

— Ладиа.

Что-то в голосе матери заставило его наконец остановиться.

Он поднял голову.

Подъехал к бортику.

И только тогда увидел человека, стоявшего рядом с ней.

Несколько секунд Ладиа просто смотрел.

Эммерих Данцер.

В светлом костюме, со спортивной сумкой в руке.

Австриец улыбнулся.

— Здравствуй, Владимир.

Ладиа ещё секунду молчал.

Потом подъехал ближе.

— Здравствуйте.

Последний раз они виделись в Гренобле.

Тогда один только что стал олимпийским чемпионом.

Другой только что проиграл Олимпиаду.

После этого Данцер выиграл Женеву.

А теперь они встретились здесь.

На пустом тбилисском льду.

Без судей.

Без табло.

Без медалей.

Данцер протянул руку.

Ладиа пожал её.

— Поздравляю с Олимпиадой.

— А я вас — с Женевой.

Данцер помолчал.

— Я ждал тебя.

— Я собирался приехать.

Взгляд австрийца на мгновение опустился к его левой ноге.

— Бедро?

— Уже прошло.

Данцер кивнул.

И больше о Женеве они не говорили.

Он посмотрел на лёд.

Потом поставил спортивную сумку на скамью.

— Можно?

Ладиа не сразу понял.

— На лёд?

Данцер улыбнулся.

— Я не просто так привёз коньки.

Через десять минут трёхкратный чемпион мира вышел на тбилисский лёд.

Первые несколько кругов он просто раскатывался.

Ладиа стоял у бортика и смотрел.

Теперь уже он.

Данцер катался той самой старой венской школой, которую невозможно было подделать.

Глубокие рёбра.

Безупречный корпус.

Точная работа свободной ноги.

Ни одного случайного движения.

Чистота.

Та самая чистота, которую никакими четверными не заменишь.

Данцер прошёл длинную связку, закончил её скобкой и спокойно выехал к борту.

— Что? — спросил он, заметив взгляд Ладиа.

— Ещё раз.

Австриец удивился.

— Зачем?

— Скобку хочу посмотреть.

Данцер усмехнулся.

Но повторил.

Ладиа внимательно проследил за работой ноги.

— Ещё.

— Второй раз?

— Да.

Данцер снова сделал.

Ладиа чуть нахмурился.

— Понятно.

— Что тебе понятно?

— Вы раньше плечо закрываете.

Австриец посмотрел на него с интересом.

— И?

— Поэтому выход чище.

Данцер улыбнулся.

— Очень приятно узнать после трёх чемпионатов мира, почему у меня получается скобка.

Медея у бортика тихо рассмеялась.

Ладиа тоже улыбнулся.

Напряжение окончательно исчезло.

Теперь на лёд вышел он.

Не прыгал.

Не собирался ничего демонстрировать.

Просто поехал.

Длинная наружная дуга.

Смена ребра.

Поворот корпуса.

Несколько шагов из той самой «Зимы».

Потом новая связка, над которой он работал до появления гостя.

— Стой.

Ладиа остановился.

Данцер смотрел на него совсем иначе.

— Что?

— Сделай ещё раз.

Теперь улыбнулся Ладиа.

Он вернулся к началу.

Повторил.

Данцер подъехал ближе.

— Нет. Вот здесь.

Он показал рукой.

— После крюка. Что ты делаешь?

— Ничего.

— Не может быть.

— Просто переношу вес.

— Так не переносят вес.

— Теперь переносят.

Данцер несколько секунд смотрел на него.

Потом рассмеялся.

И через полчаса два чемпиона уже спорили возле бортика.

Один показывал положение плеча.

Другой доказывал, что при иной работе свободной ноги можно выйти из поворота быстрее и сразу продолжить дорожку.

Когда слов не хватало, они выходили на лёд.

Там переводчик был не нужен.

Медея сидела у бортика и молча наблюдала.

Ещё несколько месяцев назад эти двое сражались за олимпийское золото.

Теперь Данцер показывал её сыну венскую скобку.

А Ладиа