Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

Бедро действительно болит. Только в Женеву я всё равно собирался.

Мжаванадзе усмехнулся.

— Теперь не собираешься.

— Теперь нет.

Ладиа поднялся.

На секунду вспомнилась оставленная дома тетрадь.

И аккуратно вписанный в программу тройной аксель.

Ничего.

Полежит.

До следующего раза.

Мжаванадзе протянул ему руку.

— Отдыхай, чемпион.

Ладиа пожал её.

— Обязательно.

И уже у двери Мжаванадзе негромко добавил:

— Фавар, наверное, сейчас думает, что купил себе год спокойной жизни.

Ладиа остановился.

Обернулся.

И впервые за весь разговор улыбнулся по-настоящему.

— Не будем его разочаровывать, Василий Павлович.

Пауза.

— Пока.

Часть 4. Горькое золото Женевы

Март одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года. Женева, Швейцария. Чемпионат мира по фигурному катанию.

В ложе прессы женевского катка Les Vernets царила странная атмосфера.

Турнир получился великолепным.

Трибуны были заполнены.

Телевидение получило драму.

Газеты — заголовки.

А фигурное катание — своего чемпиона.

Эммерих Данцер стоял на высшей ступени пьедестала.

Трёхкратный чемпион мира.

Легенда венской школы.

Король вернулся.

После болезненного поражения в Гренобле он не спрятался за травмой, не отказался от чемпионата, не позволил олимпийской неудаче стать последней точкой своей карьеры.

Он приехал в Женеву.

Вышел на лёд.

И выиграл.

Честно.

На второй ступени стоял Тим Вуд.

Американец тоже приехал за реваншем и тоже сделал всё, что мог.

Теперь он улыбался фотографам, держа в руках серебряную медаль.

На трибунах гремели аплодисменты.

Под сводами катка поднимался австрийский флаг.

Всё было правильно.

Почти.

Данцер смотрел на флаг своей страны.

Золото приятно оттягивало шею.

Третье мировое золото.

Последнее.

Наверное, именно так и должен был закончиться его большой путь.

Победой.

Но почему-то радость была не такой, какой он представлял её ещё месяц назад.

Он выиграл чемпионат мира.

Только одного человека на этом чемпионате не было.

Данцер слишком хорошо помнил Гренобль.

Утренний лёд обязательных фигур.

Тонкий, почти безупречный след советского мальчика.

Собственную ошибку.

Потом вечер.

Шопен.

Три четверных.

И тот короткий взгляд у бортика после объявления результатов.

Он тогда кивнул Чиковани.

Не прощаясь.

Совсем наоборот.

До встречи.

Данцер был уверен, что встреча состоится через несколько дней в Женеве.

Он готовился именно к ней.

Хотел ещё раз выйти на лёд после мальчика.

Или перед ним.

Неважно.

Хотел проверить себя.

Хотел понять, действительно ли Гренобль был концом старого порядка — или всего лишь одним великим вечером двенадцатилетнего феномена.

Но Чиковани не приехал.

Официально — травма бедра.

Советская делегация отвечала на все вопросы одинаково.

Олимпийскому чемпиону рекомендован покой.

Срок возвращения к соревнованиям будет определён врачами.

Данцер не задавал вопросов.

Он слишком давно жил в большом спорте, чтобы верить всем официальным формулировкам.

Но и считать свою победу незаслуженной не собирался.

Сегодня он был лучшим из тех, кто вышел на лёд.

Значит, золото принадлежало ему.

Честно.

Просто одного ответа он так и не получил.

Данцер опустил взгляд на медаль.

Провёл большим пальцем по её краю.

И впервые подумал:

Жаль, мальчик.

Я ждал тебя.

Заиграл австрийский гимн.

Эммерих поднял голову.

Теперь уже не позволил себе думать ни о Гренобле, ни о Чиковани.

Это был его день.

Его флаг.

Его золото.

Он его заслужил.

В ложе Международного союза конькобежцев Жак Фавар аплодировал вместе со всем стадионом.

Рядом лежала программа соревнований.

Мужской турнир завершился именно так, как и должен был завершиться хороший чемпионат мира.

Данцер выиграл.

Вуд боролся.

Трибуны были полны.

ABC получила рейтинги.

Никто не снялся.

Никакого бойкота.

Никакого финансового скандала.

Девять дней назад всё это казалось почти невозможным.

Фавар позволил себе наконец расслабиться.

Совсем немного.

— Получилось, — негромко сказал сидевший рядом секретарь.

— Да.

— Американцы довольны.

— Сегодня они всегда довольны.

— Организаторы тоже.

— Прекрасно.

Секретарь улыбнулся.

— Значит, проблема решена?

Фавар медленно повернул к нему голову.

Посмотрел.

И тоже улыбнулся.

— Какая именно?

Секретарь замялся.

— Чиковани.

Фавар перевёл взгляд на лёд.

Там Данцер уже сходил с пьедестала.

Фотографы тянулись к нему через ограждение.

Австрийские тренеры улыбались.

Всё было спокойно.

Нормально.

Привычно.

— Нет, — сказал Фавар. — Чиковани не проблема.

— А что тогда?

Президент ИСУ помолчал.

— Проблемы можно решить.

Он взял со стола тонкую папку.

В ней лежали документы, согласованные с Москвой.

Возраст.

Четверные прыжки.

Техническая комиссия.

Новые критерии оценки.

Подписи.

Печати.

Всё то, что девять дней назад казалось прекрасной ценой за спокойный чемпионат мира.

Фавар перелистнул первую страницу.

Потом вторую.

— Мы просто купили себе время.

— Год?

Фавар усмехнулся.

— Боюсь, гораздо меньше.

Секретарь удивлённо посмотрел на него.

— Почему?

Фавар закрыл папку.

Перед глазами вдруг снова возник Гренобль.

Белый костюм.

Один прожектор.

Мальчик, который семь секунд просто стоял посреди льда — и каким-то образом заставил огромный стадион замолчать.

Потом первая дуга.

Первый прыжок.

И Плинер, сидевший где-то внизу и смотревший на собственного ученика так, словно тоже впервые видел фигурное катание.

Фавар хорошо помнил ту ночь.

И ещё лучше — экстренное заседание технического комитета после неё.

— Потому что мы дали ему именно то, что он хотел, — сказал президент ИСУ.

— Не понимаю.

— Право продолжать.

Он положил ладонь на папку.

— Мы не запретили четверные. Не закрыли ему дорогу возрастом. Более того — сами обязались написать для его прыжков правила.

Секретарь помолчал.

— Но зато он не приехал в Женеву.

— Да.

Фавар посмотрел на часы.

— И сейчас, надеюсь, спокойно лечит ногу в Тбилиси.

На лице секретаря появилась улыбка.

— Значит, всё-таки выиграли мы.

Фавар медленно покачал головой.

— Спросите меня через год.

Он поднялся.

Внизу Данцер в последний раз махнул трибунам.

Стадион ответил овацией.

Фавар тоже захлопал.

Искренне.

Сегодня действительно победил великий фигурист.

Эммерих Данцер получил своё третье мировое золото.

Международный союз получил спокойный чемпионат.

Телевидение — красивый финал.

Москва — изменения в правилах.

Казалось, довольны должны были быть все.

Но где-то далеко от Женевы двенадцатилетний олимпийский чемпион получил самое ценное, что только можно было подарить спортсмену его возраста.

Время.

И, пожалуй, именно это беспокоило Жака Фавара сильнее всего.

Часть 5. Тбилисский чертёж. Взросление

В Тбилиси весна одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года ворвалась рано и шумно. Город зацвёл миндалём, на проспектах открылись окна, а знакомый лёд «Динамо» снова стал для Ладиа главным местом на земле.

Официально для всего мира олимпийский чемпион Владимир Чиковани находился на длительной реабилитации. ТАСС время от времени выпускал короткие заметки о том, что «юный советский спортсмен восстанавливается после