Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

раскрытым сапёрным ранцем погибшего Матео, проверил, плотно ли зажат в поролоновых гнёздах титановый цилиндр криостата, и прямо поверх него уложил туго завязанный прорезиненный мешок от противогаза, в котором лежала отрубленная голова Альбиноса, после чего застегнул клапаны на все пряжки.

И в эту самую секунду высоко над их головами, за пятнадцатиметровой толщей скального известняка, началось нечто такое, от чего с древних лотосовых капителей посыпалась каменная труха, а по тёмной воде подземного озера побежала частая мелкая рябь.

До сих пор наверху стояла тишина, потому что ушедшие к южному пожару сотни тысяч заражённых и оставшиеся на поверхности отряды низших вампиров подчинялись единой, направляющей их воле Белого дампира и древнего существа на обелиске. Но теперь, когда сердце Патриарха обратилось в кучку раскалённого шлака, а голова его наследника лежала в брезентовом мешке, невидимый поводок, удерживавший полумиллионную стаю в боевом строю, лопнул разом.

Наверху, на кладбищенских улицах вокруг мечети султана Баркука, одновременно взвыли десятки тысяч глоток — но это был уже не прежний слаженный вой выходящей на охоту армии, а дикий, оглушительный визг ослепшего и сошедшего с ума зверя.

Потеряв хозяйский контроль, сотни тысяч уличных гулей перестали узнавать друг друга и своих бледных пастухов. Сквозь вентиляционные щели под куполом храма до наёмников донеслись беспорядочные автоматные очереди, грохот взрывающихся гранат, визг разрываемых на куски командиров гвардии и тяжёлый, непрерывный гул сотен тысяч тел, которые в припадке слепого бешенства принялись крушить стены склепов, рвать зубами соседей и штурмовать заваленный вход самой мечети.

— Кажется, у них там наверху закончилось партийное собрание и началась свободная дискуссия без регламента, — заметил Эль Турко, здоровой правой рукой вынимая пустой магазин из своего четырнадцатикилограммового «Барретта». — Патронов двенадцать и семь больше нет ни одного, Пьер. Тащить эту пустую рельсу по вертикальной шахте одной рукой я не смогу, да и вам двоим лишний пуд железа ни к чему.

— Бросай её в воду, а затвор утопи отдельно, чтобы никому не досталась, — распорядился Шрам, сам без сожаления отправляя на дно подземного озера свой искорёженный ударом мачете барабанный дробовик и пустой гранатомёт.

Лишний груз сбрасывали быстро и без сантиментов, оставляя только то, с чем можно было пробиться накоротке одной рукой.

На троих у них оставалось совсем немного: у Пьера за плечом висела его старая бельгийская винтовка FN FAL с последним полным магазином на двадцать серебряно-фосфорных патронов в шахте и одним полупустым в кармане, на бедре в кобуре сидел пистолет с восемью патронами да тяжёлый окопный нож в ножнах. Турок оставил себе короткий пистолет-пулемёт MP5K на грудном ремне с двумя запасными рожками, которые он мог менять, зажимая оружие под гипсовым бандажом левого локтя, а Драгон, пнув ногой свой намертво заклинивший пулемёт Minimi, подобрал у края моста трофейный укороченный карабин М4 одного из убитых телохранителей с полным магазином обычного натовского свинца и проверил в кобуре свой золочёный генеральский «Кольт», в котором оставалось ровно пять серебряных пуль сорок пятого калибра.

— Идём налегке, как приличные туристы с ручной кладью, — проворчал блондин, закидывая ремень американского карабина на правое плечо и морщась от каждого вдоха. — Веди, командир, посмотрим, куда выведет эта султанская печка!

Узкая каменная потерна аварийного водосброса и вентиляции начиналась в скальной нише позади базальтового обелиска и под углом в сорок пять градусов уходила круто вверх, на юг, прямо в толщу известнякового отрога, на вершине которого стояла старая Цитадель.

Подъём по этой двухсотметровой каменной кишке превратился для троих изломанных людей в настоящую пытку.

Свод был таким низким и тесным, что идти приходилось согнувшись в три погибели, упираясь плечами в мокрые, скользкие от вековой плесени стены, а на крутых вертикальных колодцах — карабкаться по вбитым в породу ещё в позапрошлом веке ржавым железным скобам. Первым шёл Пьер с тяжёлым ранцем Матео за гудящей от боли спиной; его пробитая клинком левая ладонь сквозь намокший кровью бинт плохо держала мокрое железо, поэтому подтягивать себя со связкой груза приходилось в основном на одной правой руке и ногах, после чего он разворачивался на узком уступе и здоровой рукой за шиворот разгрузки вытягивал наверх однорукого Турка и тяжело хрипящего Ляха.

На середине подъёма у Драгона от натуги и духоты пошла носом кровь, заливая подбородок и воротник рубахи, он остановился на каменной ступеньке, привалившись здоровым боком к стене, и несколько секунд стоял с закрытыми глазами, судорожно глотая ртом сырой воздух.

— Сейчас, пацаны, две секунды… — глухо просипел пулемётчик, когда Пьер спустился на две скобы ниже и подставил своё плечо под его здоровый локоть. — Что-то у меня в глазах темнеет, как в погребе у старого ксёндза, и рёбра внутри так скребутся, будто там кошка скребёт…

— Ты мне тут спать не вздумай ложиться, пан Драгон, — тихо и жёстко сказал сверху Эль Турко, протягивая напарнику свою здоровую правую руку и помогая командиру тащить восьмидесятикилограммового блондина вверх по ступеням. — Ты вчера вечером перед всеми обещал на свои миллионы открыть в Сорренто трактир с четырьмя сицилийскими кухарками и кормить меня пастой за полцены. Вот когда откроешь заведение и подашь мне первую тарелку на веранде, тогда и будешь падать в обморок сколько душе угодно, а сейчас двигай ногами, тут до свежего воздуха осталось двадцать метров!

Лях криво оскалил окровавленные зубы в темноте, с ругательством оттолкнулся ногами от скользкого камня и полез дальше.

Через пять минут наверху за чугунной решёткой водосброса действительно забрезжил тусклый багрово-серый свет и потянуло горячим уличным дымом.

Дюбуа поднялся к выходному люку первым, упёрся обеими ногами в каменные выступы ниши и, навалившись здоровым правым плечом на проржавевшую чугунную раму решётки, со второго рывка вывернул её из сухой известняковой кладки наружу.

Они выбрались из каменной расщелины на крутой каменистый склон южнее Города Мёртвых в половине шестого утра, и то, что открылось их воспалённым глазам, заставило всех троих на несколько секунд замереть у скального выступа.

Каир вокруг них доживал свои последние полчаса в сплошном ревущем пламени.

Огромный пожар, начавшийся ночью от подрыва тридцати двух тонн авиационного керосина в южном некрополе, за три часа перекинулся через занесённые песком крыши на соседние старые кварталы с деревянными перекрытиями и трущобы у подножия холма. Сотни зданий от площади Аль-Халифа до самого берега Нила полыхали до неба гигантскими кострами; на горизонте один за другим с глухим грохотом взрывались склады горючего и газовые подстанции, а с обрыва было видно,