Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

нитрата серебра в пазах клинка вызвал мгновенное вскипание и свёртывание всей оставшейся в сосудах чёрной культуры; из пробитой раны вдоль лезвия прямо на руки Пьера со свистом ударила тугая струя серого вонючего пара, всё тело полукровки выгнулось на коленях в страшной, одеревеневшей судороге, а из открытой пасти вырвался последний сухой хрип.

Не давая умирающему телу упасть лицом на камень, Шрам с усилием выдернул дымящийся клинок из его груди, перехватил рукоять тесака поудобнее и одним коротким, страшным по замаху и силе боковым ударом с плеча наискось перерубил шею Альбиноса под самым подбородком, начисто рассекая уплотнённые шейные позвонки.

Голова бывшего узника четырнадцатой камеры с длинными белыми волосами и выжженными глазницами глухо стукнулась о гранитные плиты и откатилась на два шага к краю воды, а обезглавленное туловище в американском бронежилете медленно повалилось набок, стремительно чернея и рассыпаясь вдоль краёв раны сухой углистой коркой.

— И всего делов-то, а разговоров было на целую академию наук, — хрипло прокомментировал с моста Драгон, с мрачным удовлетворением глядя на покатившуюся по камню белую башку. — Пьер, у тебя удар справа поставлен лучше, чем у мясника на центральном рынке Лиона! Только не забудь упаковать этот сувенир в мешок, а то американские генералы без вещественного доказательства нам премиальные зажмут!

Дюбуа не ответил сразу — тяжело дыша сквозь пропитанную потом и пороховой гарью маску с черепом, он повернулся к возвышающемуся в центре острова чёрному базальтовому обелиску.

Там, в опутавших камень титановых цепях, догорала после взрыва гранат двухметровая мумия Древнего Патриарха.

Белый фосфор уже выжег до костей нижнюю половину туловища и руки прародителя, превратив их в чадящий шлак, однако в глубине массивной, закрытой сросшимся костяным панцирем грудной клетки древней твари всё ещё теплилась какая-то пугающая, неистребимая жизнь: обугленные челюсти слабо пощёлкивали в дыму, а под почерневшими рёбрами раз в полминуты всё ещё глухо ворочался сгусток первородной чёрной заразы, пытаясь восстановить сгоревшие ткани.

Оставлять этот корень чумы тлеть здесь даже на два часа до прилёта американских глубинных бомб Пьер не собирался — в этом городе они уже слишком дорого заплатили за чужую небрежность.

Подойдя к подножию обелиска, наёмник достал из своего бокового подсумка последнюю тяжёлую американскую зажигательную гранату AN-M14 в сером жестяном цилиндре, которую взял вечером из запасов погибшего Матео.

Выдернув предохранительное кольцо, Шрам шагнул сквозь жар догорающего костра вплотную к висящей на цепях мумии, кончиком трофейного мачете раздвинул края пробитой осколками костяной грудины Патриарха и сильным движением руки протолкнул семисотграммовый цилиндр с термитным составом прямо внутрь грудной полости древнего упыря, вплотную к его усыхающему сердцу, после чего быстро отступил на пять шагов назад к мосту.

Две секунды спустя внутри грудной клетки четырёхтысячелетнего существа глухо хлопнул запал и с яростным, ослепительным бело-фиолетовым сиянием электросварки воспламенился основной заряд оксида железа и алюминиевой пудры.

Температура в две с половиной тысячи градусов не оставила древнему паразиту ни единого шанса.

Жидкий расплав горящего металла с рёвом прожёг костяной панцирь и позвоночник мумии насквозь, превратив грудную клетку Патриарха в маленькую доменную печь; из глазниц и пасти древней твари вырвались два метровых языка белого огня, титановые цепи раскалились докрасна, и через полминуты на базальтовом обелиске в клубах сухого пара остался висеть лишь пустой, выгоревший до состояния белой стерильной золы и стеклянного шлака остов, который с тихим шуршанием осыпался вниз на горячие камни.

Первородный источник каирской чумы перестал существовать навсегда.

Пьер бросил зазубренное мачете в воду, подошёл к краю острова, за длинные белые волосы поднял с камней отрубленную голову Альбиноса, от которой всё ещё шёл тонкий сизый дымок прореагировавшего серебра, и без всякой брезгливости сунул её в пустой прорезиненный мешок из-под противогаза, туго затянув горловину шнурком и пристегнув карабином к своему поясному ремню.

Когда он вышел по гранитному мосту обратно к береговой галерее, где его ждали Лях и Эль Турко, часы на его исцарапанном запястье показывали четыре часа утра.

— Сорок пять минут на подъём по вентиляционной шахте и выход на скалу Цитадели, парни, — тихо сказал Дюбуа, оглядывая своих двух оставшихся на ногах товарищей, забирая с плеч раненого блондина тяжёлый ранец Матео с титановым криоконтейнером и перевешивая его на собственную гудящую от боли спину. — Делаем последний рывок наверх. Если опоздаем к пяти часам — этот подвал станет для нас общим памятником, а у меня на сегодняшнее утро запланирован совсем другой разговор с Виктором. Турок, свети вперёд за обелиск, ищем вход в потерну!

Прихрамывая, зажимая окровавленные раны и поддерживая друг друга на скользких ступенях, трое уцелевших наёмников оставили позади остывающий подземный храм с догорающим прахом древнего бога и шагнули в узкую каменную потерну водосброса, которая круто уходила вверх, к свежему ночному воздуху и спасительным башням Цитадели.

Глава 29

Разбитое в рукопашной стекло на командирских часах Пьера вдавилось внутрь и намертво заклинило погнутую минутную стрелку на четырёх часах, поэтому время пришлось смотреть на правом запястье Эль Турко. Когда снайпер поднёс руку к тусклому синему светодиоду своего последнего уцелевшего фонаря, выяснилось, что затяжной бой в затопленном храме отнял у них гораздо больше времени, чем казалось в горячке схватки: светящиеся зелёные цифры показывали ровно пять часов двадцать минут утра.

Первое десятиминутное окно эвакуации, о котором они договаривались с Женевой с вечера, закрылось десять минут назад, а до шести ноль-ноль, когда стратегические бомбардировщики сбросят на город глубинные и вакуумные бомбы, оставалось всего сорок минут.

— Часики-то тикают быстро, когда вежливо беседуешь с местной интеллигенцией, — хрипло выдохнул Драгон, прислонившись здоровым правым плечом к тёплому от недавнего пожара базальтовому обелиску и баюкая у груди перебитую ударом меча левую руку, которая под разрезанным рукавом куртки уже распухла и посинела до самых пальцев. — Если лётчики у нашего капитана пунктуальные, как швейцарские аптекари, они уже помахали нам ручкой с крыши Цитадели и полетели пить утренний кофе на свой пароход.

— На базе Вэнса сидит связной с рацией, он слышал взрыв бензовозов и подрыв шлюза в нашей мечети, — спокойно ответил Дюбуа, хотя сам прекрасно понимал, на какой тонкой нитке сейчас висит их спасение. — Виктор не уйдёт из зоны связи до последнего, пока не убедится, что контейнер с чистым штаммом сгорел вместе с нами, слишком большие деньги стоят на кону. У нас есть полчаса, чтобы вылезти из этой дыры и подняться наверх к мечети Мухаммеда Али.

Француз наклонился над