Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

криоконтейнером и следом отцепил от поясного карабина туго затянутый прорезиненный мешок из-под противогаза. Оба груза с глухим стуком легли на ребристый алюминиевый пол прямо к начищенным ботинкам Виктора Крида.

На тёмной резине мешка всё ещё темнели бурые пятна сварившейся от серебра сукровицы, а сквозь плотную ткань смутно проступали очертания отрубленной головы с высоким лбом и спутанными белыми прядями.

— Забирай своё имущество, Виктор, — глухо произнёс Дюбуа, перекрывая ровный вой двух газотурбинных двигателей под потолком и вытирая тыльной стороной здоровой кисти пот, заливавший глаза. — В рюкзаке целый термос со штаммом, код блокировки снят по инструкции покойного профессора Новака, индикатор зелёный. В мешке твой образец номер четырнадцать, вернее, та его часть, которая умела разговаривать и строить планы на будущее. Остальное мы вместе с его древним прадедушкой сожгли термитом на дне колодца под мечетью Баркука.

Куратор Синдиката спокойно опустился на одно колено на залитый гильзами пол, откинул клапан ранца, удостоверившись, что синие огоньки на крышке титанового цилиндра горят ровно, а затем кончиками пальцев в перчатке коснулся тяжёлого резинового свёртка у своих ног. Даже у этого человека, который за тридцать лет службы в разведке и частных кампаниях повидал всякое, при виде доставленного из преисподней трофея в уголках прищуренных глаз пролегла жёсткая складка удовлетворения.

— Чистая работа, сержант, — коротко кивнул Крид, поднимаясь с колена и передавая ранец со штаммом в руки рослого офицера биологической службы в герметичном кофре у переборки. — Честно говоря, когда полчаса назад спутники показали, что вокруг вашего мавзолея взбесилась вся полумиллионная толпа, а связь с подземельем пропала после обвала шлюза, в штабе на авианосце вас уже вычеркнули из списков живых.

— Они поторопились с бумажной писаниной, у нас просто часы немного отставали от расписания, — хрипло отозвался с боковой скамьи Драгон, который сидел, привалившись затылком к броневой плите и осторожно придерживая на коленях свою распухшую, посиневшую левую руку. — Кстати о часах, господа начальники… Посмотрите-ка назад, кажется, ваши американские лётчики решили сегодня не опаздывать к завтраку!

На цифровом табло над дверью пилотской кабины красные цифры перескочили на отметку ноль шесть часов ноль-ноль минут.

Пьер и Эль Турко, сидевший у правого борта с зажатой между коленями пустой винтовкой, одновременно повернули головы к широкому блистеру кормового окна.

Вертолёт к этой минуте уже успел уйти по руслу реки на пятнадцать километров к северу от центральных кварталов, поднявшись на высоту пятисот метров, поэтому вся огромная чаша долины Нила от пирамид Гизы до рыжих скал Мокаттам лежала позади них как на ладони.

Высоко в утреннем небе, прямо над багровой пеленой дыма, в чистой предрассветной синеве прочертились двенадцать ровных белых инверсионных следов — три звена тяжёлых стратегических бомбардировщиков В-52 и высотных ракетоносцев прошли над городом в строгом парадном строю, разворачиваясь на обратный курс к морю.

Первые несколько секунд внизу ничего не менялось, только клубился старый чёрный дым над некрополем да поблескивали мелкие огоньки уличных пожаров.

А потом в самом сердце Города Мёртвых, вокруг куполов мечети султана Баркука, площади Тахрир и правительственного квартала, земля вдруг молча и страшно вспухла сорока исполинскими серыми фонтанами камня и пыли. Пятитысячефунтовые бетонобойные бомбы с лазерным наведением на сверхзвуковой скорости пробили насквозь и древние мавзолеи, и пятнадцатиметровую толщу известняка, и гранитные своды подземных водохранилищ, сдетонировав глубоко в скальном основании. Древние катакомбы со всеми оставшимися там тварями сложились внутрь, как пустая яичная скорлупа под каблуком, образовав на месте кладбища цепь глубоких дымящихся кратеров.

И прежде чем поднятая глубинными ударами каменная пыль успела осесть, с неба на умирающий мегаполис обрушился основной груз второй волны.

По всей двадцатикилометровой ширине городского кольца, от южных окраин Маади до северных застав у Суэцкой дороги, в воздухе на высоте ста метров над крышами распустились сотни белых аэрозольных облаков топливно-воздушной смеси, которые долю секунды спустя вспыхнули одним слитным, ослепительным огненным морем.

Это не было похоже на обычную бомбёжку — над долиной Нила словно родилось второе, безжалостное белое солнце.

Гигантские полусферы объёмных термобарических взрывов смыкались краями друг с другом, выжигая кислород до последней молекулы и создавая в эпицентре температуру плаazменной печи. Даже с расстояния пятнадцати километров было видно, как под чудовищным вакуумным ударом целые многоэтажные кварталы, древние минареты, мосты через реку и дворцы складываются внутрь, словно карточные домики под дуновением ветра, мгновенно превращаясь в кипящую лавину раскалённого шлака и серого пепла. Многотысячные стаи обезумевших гулей на площадях не успевали даже поднять головы к небу — огненный смерч испарял их за одну секунду вместе с асфальтом, сгоревшими танками и тысячелетней историей древней столицы.

Через сорок секунд упругий вал раскалённого воздуха догнал уходящий на север вертолёт; тяжёлую машину ощутимо тряхнуло и подбросило вверх на добрый десяток метров, по бронестёклам кабины глухо ударил порыв горячего ветра с мелкой серой золой, а позади, на месте двадцатимиллионного города, в утреннее небо медленно поднимался лишь один необъятный, подсвеченный снизу багровым пламенем грибовидный столб дыма до самой стратосферы.

Полчаса спустя чёрная тень Каира окончательно растаяла за кормой в утреннем мареве, и под брюхом машины потянулись ярко-зелёные, изрезанные серебряными нитками оросительных каналов поля нильской дельты, за которыми на севере уже угадывалась синяя полоса Средиземного моря.

Внутри десантного отсека стоял густой, тяжёлый дух фронтовой санитарной летучки: резкий запах горячего авиационного керосина и оружейного масла смешивался с въевшейся в одежду наёмников пороховой гарью, хлоркой, спиртом и медным духом подсыхающей крови.

Двое штатных медиков Синдиката в чистых оливковых комбинезонах, поднявшихся на борт ещё на корабле прикрытия, без лишних разговоров занялись тремя уцелевшими пассажирами.

Больше всего возни досталось с Драгоном. Санитары разрезали ножницами лохмотья его пропитанной чужой сукровицей куртки и когда-то белой шёлковой рубахи, вкололи в плечо свежую дозу сильного обезболивающего, после чего аккуратно наложили жёсткую пластиковую шину на перебитое ударом рессорного меча левое предплечье и заново перетянули сломанные в бункере рёбра широким фиксирующим поясом. Блондин морщился, шипел сквозь зубы, когда спиртовой тампон проходил по глубоким ссадинам на груди и спине, но стоило лекарству разойтись по крови, как на его осунувшееся, серое от усталости лицо вернулось привычное выражение нахального довольства.

— Ты полегче со спиртом, доктор, не переводи благородный продукт на наружное протирание, лучше внутрь плесни граммов сто для ускорения сращивания костей! — наставлял медика пулемётчик, здоровой правой рукой бережно протирая уголком чистой простыни свой золочёный генеральский «Кольт», на рукояти которого запеклись следы вчерашней рукопашной на лестнице. — Посмотри на эту