Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

древним вирусом, давно прекратился нормальный теплокровный обмен веществ — густая чёрная жижа в их сосудах имела температуру тех холодных подвалов и подземных коллекторов, откуда они вылезли полчаса назад, то есть градусов двадцать пять, на целых двадцать градусов холоднее раскалённого воздуха и камня вокруг!

На экране тепловизора мертвецы выглядели как абсолютно чёрные, ледяные дыры, вырезанные ножницами из светящегося горячего пространства площади. И пока такая тварь двигалась на фоне раскалённого железного борта автобуса или горячего асфальта, её чёрный силуэт читался чётко, но стоило ей остановиться у прохладной теневой стороны гранитного памятника или прижаться к бетонной опоре эстакады, как ледяное тело полностью сливалось по температуре с камнем и исчезало с экрана прибора без следа.

— Они холодные как лягушки в колодце, Пьер, — тихо, но так чётко, что услышали все по внутренней связи в шлемах, произнёс Эль Турко, водя стволом винтовки по призрачным чёрным провалам в рыжей мгле. — Температура поверхности тела около двадцати четырёх градусов, ниже фона улицы. Если переключить матрицу на инверсию «чёрное — горячее», они становятся белыми призраками, но на фоне холодного камня под мостом прибор их вообще не видит в упор.

— Ни хрена себе маскировочка у покойников, — пробормотал Матео, с тревогой вглядываясь поверх прицела своего дробовика в ревущую песчаную стену, которая начиналась уже в пяти шагах от колеса их фургона. — Значит, пока эта ледяная сволочь не шевельнётся перед самым носом, мы её в этом песке даже через американскую оптику от бетонного столба не отличим?

Дюбуа не ответил — его взгляд в окуляре тепловизора зацепился за движение под широким бетонным пролётом автомобильной эстакады в восьмидесяти метрах правее вокзала, и у старого сержанта внутри всё мгновенно сжалось в тугую боевую пружину.

Те три десятка тупых уличных гулей, что слонялись у статуи фараона, вдруг как по команде расступились в стороны, освобождая широкий проход между двумя перевёрнутыми трамвайными вагонами.

И из густой, прохладной тени под опорами эстакады на раскалённый асфальт площади выскользнули восемь низких, стремительных чёрных силуэтов, чья температура на экране прибора была ещё ниже, чем у обычных мертвецов — они светились на горячем фоне плотными угольно-чёрными пятнами чистого погребного льда.

Они не шли наугад, как слепое стадо.

Восемь крупных хищников в тактических разгрузках и обмотанных вокруг голов плотных кусках брезента, защищающих уши и ноздри от песка, двигались по площади широкой охотничьей цепью с интервалом в десять метров друг от друга. На руках у четверых были надеты тяжёлые стальные кастеты с наваренными лезвиями арматурных ножей, у остальных за спинами чернели короткие штурмовые автоматы и мачете, а впереди цепи на длинных стальных поводках рвались вперёд три огромные, размером с телёнка, безглазые гончие из госпитального вивария, которые то и дело припадали широкими ноздрями к самым рельсам трамвайного пути, безошибочно ведя преследователей по следам наёмников со стороны старого рынка.

Альбинос не забыл утренний выстрел на площади Тахрир и ночной разгром базы полковника Селима: как только песчаная буря закрыла солнце, Белый пустил по их следу свою лучшую охотничью стаю, и теперь эта стая настигла их посреди открытой площади, где в ревущем рыжем тумане не было ни стен, ни укрытий.

В этот самый миг ветер дал короткую завихряющуюся паузу, донеся со стороны фургона запах живого пота и ружейного масла прямо в морды идущих по рельсам тварей.

Все три безглазые гончие на поводках синхронно вздыбились, задрав плоские морды в сторону почтового фургона и издав пронзительный ультразвуковой визг, а шедший в центре цепи огромный упырь в десантном берете одним движением ножа перерубил поводки и взмахнул рукой, бросая всю восьмёрку хищников в стремительный, веерный бросок на перехват.

— Нас засекли, атака с фронта и справа по эстакаде, восемь быстрых и три гончие! — рявкнул Пьер, отбрасывая тепловизор на ремень и вскидывая к плечу автоматический дробовик «Атчиссон». — Строapим круг прямо здесь, спинами к фургону, стропы отстегнуть от поясов немедленно, чтобы не свалили всех кучей! Огонь только в упор, как только выскочат из песка!

Щелчки карабинов на поясных ремнях прозвучали одновременно — наёмники сбросили связывающий их парашютный шнур на землю и в одно движение сомкнули плечи полукольцом вокруг массивного заднего моста сгоревшего фургона, прикрывавшего им спину.

Времени на прицельную стрельбу издалека не было вообще: восемь низших вампиров из личной своры Белого и три спущенные с поводков лабораторные ищейки преодолели разделявшие их восемьдесят метров по буре меньше чем за пять секунд.

В ревущей, слепящей глаза красно-рыжей мгле, где песок сек щёки до крови, а завывание урагана глушило даже крик стоящего рядом товарища, бой сразу превратился в отчаянную, вязкую рубку вслепую на дистанции штыкового удара.

Первыми из стены летящего песка, буквально за три шага от капота машины, вынырнули в низком, стелющемся прыжке все три безглазые гончие.

Они летели молча, разинув усаженные кривыми клыками пасти и целясь прямо в горла стоявших в центре Пьера и Драгона, но наёмники уже ждали этого броска, держа пальцы на спусках.

Укороченный пулемёт Minimi в руках блондина и барабанный дробовик Дюбуа рявкнули в упор одновременно, слившись с воем бури в один сокрушительный удар.

Крупная серебряная картечь двенадцатого калибра из ствола Пьера поймала первую тварь в метре от его груди, оторвав ей передние лапы вместе с нижней челюстью и отшвырнув дымящуюся, шипящую белым паром от серебра и чесночной мази тушу обратно в песчаную мглу, а двух других ищеек на излёте прыжка буквально перепилила пополам длинная, яростная очередь пулемёта Ляха, снаряжённого серебряно-фосфорными патронами калибра пять пятьдесят шесть. Вспышки белого фосфора внутри разорванных тел осветили рыжий туман короткими голубыми молниями, забрызгав защитные очки наёмников горячей чёрной сукровицей.

— Выкусите, шавки блохастые, тут вам не поликлиника, талонов на ужин не выдают! — заорал во всё горло Драгон, но договорить не успел, потому что прямо следом за разорванными собаками, используя их летящие тела как живую завесу, из песчаной круговерти со всех трёх сторон на отряд обрушились сами бледные охотники Альбиноса.

Они не бежали по земле под прицелом пулемёта — трое упырей прыгнули с крыши соседнего перевёрнутого автобуса прямо сверху на крышу почтового фургона за спинами людей, двое зашли справа вдоль рельсов, а ещё трое ударили в левый фланг, где стояли Матео и Эль Турко.

Началась такая дикая, тесная свалка в пятиметровом пузыре видимости, где человеческая реакция работала на самом пределе возможного.

Крыша сгоревшего фургона над головой Пьера с оглушительным визгом и скрежетом