Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

Глава 8. Сибирский орднунг на ледовых аренах.

Глава 8. Сибирский орднунг на ледовых аренах.

Часть 1. Мужской ледовый триумф

Зимний стадион в Кортина-д'Ампеццо встретил нашу объединенную русско-немецкую спортивную делегацию тяжелым, низким и откровенно враждебным гулом, от которого мелко вибрировали бетонные перекрытия трибун. Бетонная чаша манежа, пахнущая свежей лакированной краской, едким чистящим средством для заливки и дорогой сибирской лиственницей, которую Спецкомитет Лаврентия Берии ушло выбил по совместному контракту с итальянскими застройщиками, была забита под самую завязку. Свободных мест на деревянных секторах не оставалось вовсе.

Избалованная, лоснящаяся буржуазная публика в тяжелых соболиных манто, шуршащих норковых шубах и холеные, заносчивые чиновники ИСУ из капиталистических стран заняли все центральные ложи. Они приехали сюда, в эти живописные, залитые ярким солнцем Доломитовые Альпы, ведомые вовсе не любовью к чистому искусству спорта. Их притащили сюда шпионские деньги, закрытые директивы ЦРУ и глухая, свинцовая злоба Холодной войны. Цель у них была одна — устроить советской ледовой армии показательную, прилюдную судейскую казнь на глазах у всей планеты, чтобы смыть позор за легитимную потерю Германии в пятьдесят третьем году.

В ложе прессы американские, британские и французские газетчики буквально брызгали слюной в хромированные микрофоны радиостанций и лихорадочно, со злым стуком колотили по клавишам пишущих машинок «Ремингтон». Они наперебой доказывали своим читателям, что наш прошлый триумф на мировом первенстве в Давосе был лишь нелепой, дурацкой «русской случайностью». Они строчили ядовитые статьи о том, что без Володи Ворона на льду вся советская школа фигурного катания — это всего лишь сырая, топорная крестьянская сила, лишенная малейшего капли европейского лоска, грации и вкуса.

Даже наши ближайшие соседи по социалистическому лагерю — чехи с поляками — в кулуарах стадиона хмуро поддакивали западникам. Сидя на трибунах в своих серых пальто, они цедили сквозь зубы, что в Давосе русским просто крупно повезло с судейскими помарками соперников, а здесь, в Италии, против настоящих профессионалов из Канады и США, их «Красная машина» неизбежно рассыплется на первом же серьезном прокате.

Перед самым началом разминки, в узком кирпичном коридоре возле судейской комнаты, я буквально наткнулся на группу чешских и польских функционеров. Они стояли, дымя дешевыми сигаретами, и негромко обсуждали шансы нашей команды, ехидно ухмыляясь. Старший из чехов, грузный мужчина с сальными усами, заметив меня в куртке ВВС МВО, снисходительно процедил:

— Ну что, молодой человек, приехали за новыми медалями? Помните, в пятьдесят третьем вам просто повезло. Но капризный альпийский лед не прощает самоуверенности. Без Ворона-старшего ваши ребята — это просто деревенские трактористы на коньках.

Я остановился. Снаружи перед ними стоял семнадцатилетний пацан, но внутри меня поднялась та самая злая, холодная и деспотичная ярость восьмидесятилетнего тренера, который за свою прошлую жизнь до две тысячи тридцать пятого года научился ставить на место любого кабинетного слизняка. Я медленно повернулся к чеху, прищурив глаза, и посмотрел на него так, что у того сигарета замерла на полпути к губам.

— Вы бы поосторожнее с трактористами, товарищ, — тихо, со свинцовой вескостью произнес я, и в моем голосе не было ни капли подростковой неуверенности. — Наш сибирский порядок, если понадобится, умеет ровнять лед вместе с теми, кто на нем стоит. Вы в пятьдесят третьем году тоже много говорили за нашими спинами. А потом наши танки ГСВГ вышли к Рейну — вежливо, легитимно и строго по закону. Так вот, сегодня на этом катке наши фигуристы сделают с вашими европейскими авторитетами ровно то же самое. Они переедут вас по законам физики. Рекомендую внимательно смотреть на табло и вовремя закрывать рот, чтобы не проглотить собственную спесь.

Чех поперхнулся дымом, а польский делегат испуганно отступил на шаг, вжимаясь в кирпичную стену. Я повернулся и пошел к нашей раздевалке, не оборачиваясь.

А в это время на судейской трибуне разворачивался совсем другой заговор. Куратор ЦРУ Майклсон, зажав под мышкой пухлую кожаную папку, спокойно, методично инструктировал судейскую панель из США, Франции и Великобритании. Его лицо было каменным, но в глазах читалась та самая холодная, расчетливая решимость профессионала, который понимает: партия проиграна, но война не окончена.

— Джентльмены, — вполголоса говорил он, жестко глядя в глаза главному арбитру ИСУ. — Лэнгли требует от вас абсолютной жесткости. Нам нужен реванш за провал нашей разведки с титановым телефоном. Русские и их новые немецкие союзники не должны получить здесь ни одного высокого балла. Придирайтесь к малейшей помарке. Ищите неровности в шагах, занижайте оценки за артистизм. Американка Тенли Олбрайт и наши одиночники обязаны забрать это золото. Если вы отдадите им лед, Вашингтон этого не забудет.

Судьи согласно и покорно кивали, пряча карандаши в карманы. Капкан был взведен. Западные арбитры приготовились топить любого, на ком нашит кумачовый герб СССР. В кулуарах судейского комитета ИСУ перед самым началом мужского одиночного турнира разыгрывалась циничная шахматная партия. Куратор ЦРУ Майклсон лично настоял на том, чтобы жеребьевка была скорректирована: объединенную советско-германскую команду пустили на лед первыми, в самой ранней группе участников.

Замысел американцев был прост и по-буржуазному прагматичен: западные стратеги искренне рассчитывали использовать наших парней как серый, блеклый и провинциальный «фон». По их плану, тяжелые и неотесанные «русские медведи» в мешковатых трико должны были послужить идеальной контрастной декорацией, на которой американские одиночники во главе с фаворитами Белого дома будут выглядеть по-королевски великолепно, изящно и недосягаемо. Капкан казался американцам безупречным. Они были уверены, что первыми же оценками зададут нижнюю планку, выше которой судейская панель наших ребят уже не поднимет.

Я вошел в нашу прохладную раздевалку. Спортсмены мгновенно подобрались, вытягиваясь в струну и ловя каждое мое слово. На лавке затягивал шнурки Тило Гутцайт, его пальцы слегка подрагивали, но взгляд был упрямым. Рядом Игорь Перцев хмуро баюкал в ладонях свои коньки, проверяя заточку лезвия большим пальцем.

— Все эти холеные скептики на трибунах сейчас жадно ждут, что мы упадем лицом в лед. Чехи и поляки шепчутся за нашими спинами, что мы — временщики, которым просто повезло. Они приехали смотреть на наши слезы. Так вот, слушай мою команду: показать им сегодня, как на самом деле работает сибирский порядок. Жестко натянуть носки, держать спину до звона в позвоночнике, голову вверх. Вышли на этот лед и разорвали их мир в клочья. Нам не нужны их судейские подачки. Мы заберем свое золото так, чтобы эти крысы в пиджаках даже пикнуть не посмели. За работу, мужики. С богом.

Мужской ледовый триумф. Тило Гутцайт.

Мужской олимпийский турнир открывал семнадцатилетний Тило