Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

Я спокойно ответил:

— Да, я Ворон. А вы, наверное, тот самый Бауэр, который считает, что канадцы непобедимы.

Он усмехнулся:

— Мы не считаем. Мы знаем. Лёд покажет.

Я кивнул:

— Лёд покажет. Но помните: лёд не прощает ошибок. Ни ваших, ни наших.

Он посмотрел на меня внимательно, потом кивнул и ушел. Я видел: он недооценивает нас. И это его ошибка.

Однажды утром к отелю подъехал микроавтобус с надписью «La Gazzetta dello Sport». Итальянский журналист попытался пройти в холл, но его остановил агент МГБ.

— Извините, синьор, закрытая территория.

Журналист возмущался:

— Но это Олимпийские игры! Мы имеем право на интервью!

Агент спокойно ответил:

— Вы имеете право на интервью после соревнований. Сейчас — тренировочный процесс. Закрыто.

Журналист уехал ни с чем. Я смотрел из окна и думал: они хотят узнать, как мы тренируемся, какие у нас методы. Но они не узнают. Никогда.

Поздним январским вечером, когда официальные, регламентированные тренировки на главном олимпийском стадионе Кортины закончились и трибуны опустели, наша объединенная сборная в условиях строжайшей секретности перебралась на закрытый, удаленный каток «Мисурина».

Я стоял у деревянного борта, держа в руках тяжелый кожаный планшет с жестко закрепленными листами кальки. На них карандашом были нанесены сложные математические графики телеметрии, которые я в режиме реального времени вручную пересчитывал по формулам из своего двадцать первого века. Рядом со мной, засунув руки в карманы длинных зимних пальто и подняв воротники, стояли Анатолий Владимирович Тарасов и Аркадий Иванович Чернышев. Две глыбы, два гения, которые сейчас создавали историю.

На льду в свете тусклых прожекторов шла грандиозная, математически выверенная и фантастическая работа. Тарасов, со своим фирменным, пугающим фанатичным блеском в глазах, зычным голосом гонял хоккеистов по длинным, сложным дугам, заставляя раз за разом перестраивать траектории атаки.

Бобров, заложив крутой, немыслимый вираж на огромной скорости, издавал своими матовыми титановыми лезвиями странный, ни на что не похожий, высокий поющий звук, от которого закладывало уши. Лазерная SLM-печать из секретных бункеров Красноярска сотворила настоящее чудо: пьезоэлектрические датчики, послойно запеченные прямо внутрь титановых стаканов коньков, улавливали малейшие, микроскопические колебания льда и передавали данные на наши портативные радиостанции.

— Как лед, Сева? — зычно крикнул Чернышев, когда Бобров, тяжело и прерывисто дыша, с глухим хрустом подкатил к нашему борту.

— Аркадий Иванович, Володя... это не коньки, это какие-то крылья, — выдохнул капитан сборной, сбрасывая крагу и ладонью вытирая обильный пот со лба. — Лёд здесь, в Доломитах, жесткий, капризный, чисто европейский, крошится под шагом, а я его чувствую подошвой так, словно босиком по паркету бегу! Феноменальная чувствительность. Чуть вес на пятку переносишь — и конек сам, без лишнего усилия выносит тебя на нужный радиус, угол держит намертво. Коля Сологубов сейчас щелкнул от синей линии — шайба пошла со скоростью пушечного ядра, сетку чуть не порвал, а у него даже кисти не повело, отдачи нет. Коньки словно сами гасят всю паразитную вибрацию и отдают энергию обратно в лед, прямо в толчок!

Я молча посмотрел в свои бумажные таблицы, где ровными рядами синели цифры. Все физические параметры и коэффициенты жесткости, которые я когда-то закладывал в секретные чертежи Спецкомитета, на практике работали безупречно.

— Датчики показывают идеальный динамический баланс, — негромко, но твердо сказал я тренерам, не отрывая взгляда от кальки. — Пьезоэлементы внутри титана полностью компенсируют микронеровности и выбоины альпийского льда. Канадская тактика прямолинейного силового давления, на которую они делают ставку, против нашей новой точности и маневренности окажется абсолютно бесполезной. Ваши парни на этих коньках просто быстрее канадцев на доли секунды в каждом повороте. А в хоккее, Анатолий Владимирович, доля секунды — это чистый гол.

Чуть дальше, на освещенном дальними прожекторами пятачке арены, отдельно занимались наши фигуристы. Наша объединенная русско-немецкая группа под кураторством Володи отрабатывала сложнейшие парные элементы. Молодая, амбициозная пара из Берлина как раз заходила на невероятный по тем временам, опасный выброс. Девочка взмыла в воздух, исполнив безупречный, высокий и затяжной пролет, и мягко, словно пушинка, опустилась на правое лезвие.

Присутствовавший на моем личном триумфальном чемпионате Европы пятьдесят третьего года опыт подсказывал мне: здесь, в Кортине, судейская бригада ISU — Международного союза конькобежцев, ведающего также и нашим видом спорта, — даже пикнуть не посмеет от восторга. Титановые стаканы коньков работали как микрорессоры космического века, увеличивая высоту прыжка фигуристов почти на двадцать сантиметров и полностью, безболезненно гася страшный удар при приземлении. Жесткая немецкая дисциплина, абсолютная точность исполнения и советская спортивная ярость слились в один безупречный, монолитный прокат.

Анатолий Тарасов внимательно посмотрел на лед, где хоккеисты в одно касание, на бешеной скорости разыгрывали идеальную, геометрически выверенную комбинацию «веера», разрезая оборону соперника как нож масло. Он тихо, с хищной, предвкушающей победу усмешкой произнес:

— Ну что, Володя... Буржуи ведь в своих газетах пишут, что мы приехали сюда просто кататься ради участия. Они ждут от нас обычной крестьянской силы, прямолинейности, политруков с наганами в раздевалке и тяжелых деревянных клюшек образца тридцатых годов. Они понятия не имеют, что мы им привезли.

— Пусть ждут, Анатолий Владимирович, — я со стуком закрыл тяжелый кожаный планшет и посмотрел на крупные, яркие альпийские звезды, алмазами блестевшие над темными вершинами Доломитовых Альп.

Внутри меня мой 80-летний старик-тренер довольно, хищно улыбался, потирая ментальные руки.

Когда Тарасов и Чернышев ушли, я остался один у бортика. Я смотрел на лед, на следы коньков, которые оставляли мои парни, и думал: это только начало. Через четыре года — Олимпиада в Скво-Вэлли, в США. Там будет вдвое сложнее — враждебная среда, давление ЦРУ, попытка дисквалификации. Но теперь у нас есть то, чего не было в Кортине: спутниковая связь, твердотельные процессоры, немецкая точность. Мы не просто выиграли — мы задали новые правила игры. И теперь Запад будет вынужден играть по ним.

Завтра начнется турнир. И наш сибирский, полупроводниковый порядок они запомнят на всю оставшуюся жизнь. «Красная Машина» полностью готова к выходу на лед. И мы заберем это золото себе.

Друзья, первая книга полностью бесплатна. Но чтобы не пропустить выход второго тома («Да будет Княжество») и оперативно получать ссылки на новые главы (в том числе на других площадках), подписывайтесь на мой официальный Telegram-канал: Владимир Пайлодзе | Книжный клуб. Жду вас!

«Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку. Подпишитесь на профиль автора. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!»