Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

кровь, произнес он. — Немцы нас ненавидели. Миллионы наших людей погибли в их концлагерях. Миллионы их — под нашими танками в сорок пятом. И вдруг — семнадцатая республика? Добровольно? Это может быть провокация ЦРУ. Они хотят, чтобы мы ввели танки, а потом обвинили нас в агрессии. Чтобы весь мир снова сплотился против нас. Чтобы НАТО получило повод нанести превентивный удар.

Берия кивнул, его лицо стало каменным:

— Товарищ Сталин прав. Я тоже думаю об этом. Что если это ловушка? Что если американцы специально подставили этих «патриотов», чтобы мы раскрыли свои карты? У нас в Германии триста тысяч солдат ГСВГ. Если начнется война — мы не успеем подтянуть резервы. Атомные бомбы у американцев есть. Они могут стереть Берлин за час.

Я молча посмотрел на них обоих. Внутри меня старик-тренер усмехнулся — он видел такие сомнения сотни раз. Когда фигурист боялся делать новый прыжок, когда хоккеист сомневался в тактике, когда чиновник спортивного комитета пытался найти повод не рисковать. Это был не страх — это был профессиональный скептицизм. И с ним нужно было работать.

— Иосиф Виссарионович, Лаврентий Павлович, — спокойно, но твердо произнес я, — я понимаю ваши сомнения. Они разумны. Но позвольте мне объяснить, почему это не провокация.

Сталин прищурился, его трубка замерла на полпути ко рту:

— Объясняй, Володя. Но помни: если ты ошибаешься — мы потеряем не просто Германию. Мы потеряем всё.

Я кивнул. Я знал, что делаю. Я видел это в своей прежней жизни — как работают разведки, как работают политики, как работают немцы.

— Первое, — начал я, загибая палец. — Немцы не дураки. Они не пойдут на это, если не будут уверены в нашей силе. А они видят нашу силу. Они видят, что мы кормим ГДР лучше, чем американцы кормят ФРГ. Они видят наши сибирские стройки. Они видят, как наши хоккеисты размазывают канадцев. Они видят, что мы не слабые, не разоренные войной — мы сильные. И они хотят быть с сильными. Это немецкий характер. Они уважают только силу.

Сталин медленно кивнул. Он понимал это — он сам уважал только силу.

— Второе, — продолжил я. — Если бы это была провокация ЦРУ, они бы действовали иначе. Они бы не стали рисковать своими людьми — инженерами, рабочими, элитой. Эти люди не актеры, они реальные немцы с реальными семьями. ЦРУ не станет жертвовать такими кадрами ради провокации. Это слишком дорого.

Берия задумался. Он был профессиональным разведчиком, он понимал цену кадров.

— Третье, — сказал я. — Самое главное. У нас есть козырь, которого нет у американцев. Наш сибирский кремний. Наши полупроводники. Наши RISC-процессоры. Если мы двинем танки — и даже если это окажется провокация — у нас будет технологическое преимущество, которого нет ни у кого в мире. Наши ракеты с твердотельным наведением, наши системы РЭБ, наши новые радиостанции — всё это работает на сибирском кремнии. Американцы не знают об этом. Они думают, что мы всё еще в ламповой эре. И если они попробуют нас остановить — мы покажем им то, чего они не видели.

Сталин медленно, очень медленно улыбнулся. Это была не добрая улыбка — это была улыбка хищника, который понял, что добыча уже в его когтях.

— Ты прав, Володя, — тихо произнес он. — Мы не просто принимаем их предложение. Мы ставим им условие. Если они хотят к нам — пусть идут по нашим правилам. И если американцы попробуют вмешаться — мы покажем им наш сибирский порядок. Не словами. Делом.

Берия согласно кивнул, его карандаш быстро и остро заскрипел, делая пометку в рабочем блокноте:

— Будет сделано, Иосиф Виссарионович. Но я предлагаю подстраховаться. Пусть наши танковые корпуса будут в полной готовности. Если немцы действительно готовы — мы войдем вежливо, по закону. Если это ловушка — мы будем готовы к худшему.

— Согласен, — Сталин удовлетворенно, с сухим стуком опустил трубку на массивную яшмовую пепельницу. — Мы не навязываем им свою социалистическую волю силой оружия. Это суверенная воля немецкого рабочего класса, их национальной политической и технической элиты. Но мы, как верные и честные союзники, обязаны протянуть им руку оперативной, силовой помощи в нужный момент. Лаврентий, готовь танковые корпуса ГСВГ. Если в Бонне наши люди возьмут власть и подпишут декларацию о воссоединении, мы должны выйти к Рейну за несколько часов, перекрыв границы. Вежливо. Без единого лишнего выстрела. Строго по международному и конституционному закону.

Берия согласно кивнул:

— Будет сделано, Иосиф Виссарионович. Танковые корпуса приведем в полную боевую готовность на границе под прикрытием плановых летних учений. На гусеницы встанут все.

Он повернулся ко мне, его глаза хитро блеснули:

— Володя, а для тебя у Спецкомитета есть особое, деликатное партийное задание. Через два часа спецборт ВВС МВО вылетает в Берлин. Официально ты летишь туда как гражданский советник Спорткомитета СССР — проконтролировать подготовку наших спортивных объектов в Германии и лично встретиться с немецкой фигурной делегацией перед будущей зимней Олимпиадой. Тебе пятнадцать лет, для всех западных разведок и резидентур ЦРУ ты просто одаренный мальчишка-консультант, вундеркинд от спорта, никто в Лэнгли на тебя даже не подумает. Неофициально... держи руку на самом пульсе немецкого подполья. Встреться с их лидерами в Карлсхорсте и Панкове. Посмотри своими глазами, чем на самом деле дышит Берлин. Скоро там будет очень, очень жарко.

Я медленно поднялся со своего глубокого кресла, спокойно, не торопясь расправил ладонью складки пиджака и веско, уважительно кивнул двум вождям великой Империи.

— Понял задачу, товарищ Сталин. Товарищ Берия. Вылетаю через два часа.

— Молодец, Володя, — Сталин одобрительно кивнул, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то теплое, отцовское. — Помни: ты не просто спортсмен. Ты — наш глаз и ухо в Берлине. Но для всех остальных — ты просто мальчишка, который любит фигурное катание. И пусть так и остается.

Я вышел из кабинета, и тяжелая дубовая дверь бесшумно закрылась за мной. В коридоре меня уже ждал оперативник МГБ. Мы молча пошли к выходу.

Я достал из кармана блокнот и начал быстро писать — список того, что нужно сделать перед вылетом. Связаться с Вольфом в Карлсхорсте — пусть готовит встречу с лидерами немецкого подполья. Проверить документы — легенда должна быть безупречной. Взять с собой титановые коньки — они будут частью легенды. И главное — не показать слабости. Ни перед немцами, ни перед ЦРУ, ни перед