Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

с прошением о включении объединенной Германии в состав СССР. На правах семнадцатой союзной республики, со статусом широчайшей национальной автономии, сохранения наших традиций и уклада. Наша цель — вечный, нерушимый союз двух великих народов под защитой сибирского порядка и восточной мощи!

В аппаратной Карлсхорста на мгновение повисла тишина. Было слышно только, как остывают лампы в радиопередатчиках. Она нарушалась лишь легким, сухим шорохом атмосферных радиопомех. Офицеры связи, увешанные наушниками, застыли у своих пультов, боясь сделать лишний вздох, взглянуть друг на друга или на меня.

— Товарищ Государственный советник, Москва на проводе! Спецкомитет Лубянки! Первое главное управление! — внезапно рявкнул дежурный майор. Его голос сорвался на фальцет, он лихорадочно вытянулся в струну, едва не задев фуражкой низкий потолок, и протянул мне массивную черную трубку аппарата ВЧ-связи, из которой уже доносился характерный гул далекого московского коммутатора.

Я подошел к столу, взял трубку и плотно прижал её к уху. Из динамика, сквозь тысячи километров телефонных проводов, донесся сухой, торжествующий, вибрирующий от невероятной, почти демонической энергии голос Лаврентия Павловича Берии:

— Ворон? Слышал речь канцлера? Наши доктора из Четвертого управления не зря перевели на него тонну дефицитных ампул. Валюта, которую ты нам вытащил, парень, окупилась за одну эту ночь! Верховный Совет СССР только что на экстренном заседании единогласно утвердил закон. Семнадцатая ленточка на государственном гербе отныне наша, Володя. Давай отмашку войскам. Операция «Тевтонский заслон» — пошли!

— Есть пошли, Лаврентий Павлович, — спокойно, без лишнего пафоса, как и подобает человеку, знающему финал этой партии наперед, ответил я.

Я аккуратно положил тяжелую трубку на рычаги и медленно повернулся к замершему рядом, массивному командующему Группой советских оккупационных войск в Германии. Генерал армии смотрел на меня круглыми от напряжения глазами, сжимая в руке не зажженную папиросу.

— Товарищ генерал армии, заводите моторы, — тихо произнес я. — Время пошло. Включайте станции подавления.

То, что произошло в следующие несколько часов на дорогах Европы, навсегда вошло в закрытые, засекреченные учебники Академии Генерального штаба и оперативного искусства КГБ. Это не был классический прорыв вражеского фронта с артиллерийской подготовкой, дымом черных пожарищ или кровавой лобовой бойней пехотных полков. Это был безупречный, вежливый, неотвратимый и фантастический по своей логистической скорости марш-бросок колоссальной военной машины.

Тысячи новейших советских танков Т-54, чья броня сверкала под утренним проглядывающим солнцем свежей, пахнущей заводами зеленой краской, монолитной лавиной пошли по ровным, идеальным немецким автобанам на Запад. Дороги, строившиеся когда-то для блицкрига Третьего рейха, теперь принимали хозяев нового мира. Над бронетанковыми колоннами плотным, непробиваемым реактивным щитом, оглушая швейцарскую и французскую границу басовитым ревом двигателей «ВК-1», шли новейшие истребители МиГ-15.

Советские дивизии не сделали ни единого выстрела. У них не было патронов в патронниках, но был железный приказ. Они действовали строго по секретной инструкции, которую я когда-то, пункт за пунктом, выгрузил из своей памяти аналитика двадцать первого века: «Брать базы противника в плотное тройное кольцо, полностью блокировать внешнюю кабельную и радиосвязь, вежливо улыбаться на любые расспросы, держать оружие на ремне и ни в коем случае не поддаваться на провокации. Мы дома. Мы защищаем законное решение немецкого парламента».

В это же самое время в трех оккупационных зонах разворачивались три совершенно разные, но одинаково показательные картины — три реакции трех великих держав, каждая из которых говорила о своем больше, чем любые дипломатические ноты.

Французская зона: паническое бегство.

Вольф доложил по ВЧ уже через сорок минут после начала марша:

— Товарищ Государственный советник, во французской зоне творится хаос. Как только наши танки пересекли демаркационную линию у Штутгарта, французские войска начали паническое отступление. Они бросают технику, документы, даже личные вещи. Солдаты грабят собственные склады, хватают всё, что могут унести, и бегут к границе. Наши разведчики докладывают: колонны французских грузовиков движутся на запад со скоростью восемьдесят километров в час, обгоняя друг друга. Они даже не пытаются организовать оборону.

Я усмехнулся про себя. Французы всегда были самыми деморализованными из оккупантов. У них не было ни мотивации, ни веры в свою миссию. Они просто хотели домой.

— Продолжайте наблюдение, Маркус. И зафиксируйте всё: брошенную технику, документы, личные вещи. Это будет ценный трофей для нашего музея.

Через час Вольф доложил снова:

— Товарищ Государственный советник, на дороге между Штутгартом и Страсбургом наши танкисты увидели колонну брошенных французских танков АМХ-13. Рядом лежали брошенные документы, личные вещи, даже форма. Французы бежали так быстро, что даже не успели уничтожить секретные материалы. Наши солдаты подняли один из документов — это был план эвакуации французских войск, составленный еще в тысяча девятьсот пятьдесят первом году. Они готовились к бегству заранее.

Я кивнул, хотя он не мог меня видеть. Это было именно то, что я ожидал. Французы не герои. Они прагматики. И когда они поняли, что игра проиграна, они просто ушли. Без боя. Без сопротивления. Как крысы с тонущего корабля.

Американская зона: парализованное ожидание.

В штабе американских оккупационных войск во Франкфурте царила паника. Четырехзвездочный генерал Клифтон Б. Кейс пытался связаться с Вашингтоном, но связь не работала. Его адъютант докладывал:

— Сэр, мы не можем получить приказ. Все каналы заглушены. Мы не знаем, что делать.

Генерал смотрел в окно на советские танки, которые вежливо, бампер к бампер, окружали базу. Он понимал: если он откроет огонь без приказа из Вашингтона, его повесят за развязывание мировой войны. Он ничего не мог сделать. Он просто сидел и ждал.

Американские солдаты сидели в казармах и ждали. Они не знали, что делать. Офицеры пытались связаться с вышестоящим командованием, но связь не работала. Они включали радиоприемники, но слышали только советские передачи на немецком языке. Они понимали: что-то произошло, но что именно — не знали. Они были полностью отрезаны от мира.

Когда наш полковник вошел с официальным документом, американский генерал даже не пытался торговаться. Он просто подписал приказ об эвакуации и тихо сказал:

— Вы выиграли. Чисто. Без единого выстрела. Я не думал, что это возможно. Мы ждали приказа из Вашингтона три дня. Но приказа не было.

Британская зона: пассивное наблюдение.

В британской зоне в Ганновере всё прошло гладко. Британцы до последнего смотрели на американцев. Их командующий генерал Брайан Хоррокс ежедневно связывался с американским штабом во Франкфурте, спрашивая: «Что делаем?» Американцы отвечали: «Ждем приказа из Вашингтона». Британцы ждали вместе с ними.

Когда они увидели, что американцы не стреляют, они тоже согласились. Их командующий сказал нашим офицерам:

— Мы не хотим воевать без союзников. Если