Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

На пятый день наших открытых тренировок произошло то, чего я так долго и терпеливо ждал: в зале появились профессионалы. На трибунах, кутаясь в дорогие пальто, высокомерно расселись фигуристы из сборной ФРГ — официальные участники предстоящего чемпионата Европы. Разумеется, пришли они сюда вовсе не для серьёзного спортивного анализа, а из чистого любопытства. Им безумно хотелось воочию посмеяться над «неумехами из-за железного занавеса», как они снисходительно называли в своих газетах советских спортсменов.

— Ну что, пойдём посмотрим, как эти русские медведи будут неуклюже ползать по дортмундскому льду? — вальяжно усмехнулся Фреймут, поправляя модный шёлковый шарф.

— Наверняка они в своей закрытой России даже чистый двойной прыжок сделать не смогут! — подхватил Герман, пренебрежительно фыркнув. — Интересно, во что они вообще одеты? Наверное, повытаскивали со складов какие-то мешковатые довоенные трико!

— Спорим на три марки, что их пары будут падать на каждом втором шагу? — весело подмигнула им Хельга, поудобнее устраиваясь на деревянной скамье.

С такими откровенно издевательскими, шапкозакидательскими настроениями немецкая сборная заняла места в первом ряду. В их глазах читалось ленивое, снисходительное ожидание: сейчас начнётся унылое провинциальное представление, которое можно будет вечерком весело обсудить за кружкой пива.

Но то, что они увидели на льду буквально через минуту, мгновенно, грубо и беспощадно стёрло всякую спесь с их холёных европейских лиц.

Уже через десять секунд после начала нашей раскатки Фреймут, Герман и Хельга натурально оцепенели, жадно пожирая глазами каждое микроскопическое движение советских фигуристов. Элементы, которые один за другим с лёгкостью демонстрировали мои подопечные, казались немецким мастерам физически невозможными, противоестественными для января одна тысяча девятьсот пятьдесят третьего года! Это была какая-то запредельная геометрия и магия, нарушающая все известные им законы земного притяжения.

Сначала на ледовое зеркало пулей вылетела тринадцатилетняя Таня Лихарева. Под летящий, ураганный и совершенно космический для той эпохи ритм «Трёх белых коней» она с невероятно короткого, непринуждённого захода выдала убойный каскад из трёх сложнейших прыжков подряд с молниеносным, хлёстким разворотом в воздухе и безупречным, идеальным приземлением на ход назад! Никто из немецких одиночников даже близко никогда не мог ничего подобного. В Европе пятидесятых годов о непрерывных сериях тройных прыжков без единого промежуточного шага никто и слыхом не слыхивал — для них это был прыжок в следующее тысячелетие.

Следом за ней Лариса Новожилова и Тамара Братусь продемонстрировали такие затяжные, сумасшедшие по скорости вращения с мгновенной, агрессивной сменой позиций, что у бюргеров и спортсменов на трибунах натурально зарябило в глазах. Советские фигуристки умудрялись безупречно принять три совершенно разные, анатомически сложные позы за одно-единственное вращение, сохраняя при этом идеальную, хрустальную центровку на лезвии. Лёд вокруг них буквально кипел, а сами они походили на ввинченный в ледяную плоть стальной, идеально сбалансированный волчок!

Следом под тягучие, чувственные джазовые аккорды баллады «My Funny Valentine» в самый центр притихшей арены уверенно выкатились Нина Букашева и Стас Жук. Их невероятные, новаторские поддержки, во время которых Стас мощным толчком выбрасывал партнёршу вверх, и Нина буквально зависала в воздухе на его вытянутых руках на несколько долгих секунд, заставили Хельгу испуганно схватиться за сердце и судорожно выдохнуть. Это выглядело так, словно советская пара полностью преодолела законы земной гравитации и безраздельно властвовала над пространством манежа.

Завершали этот тотальный ледовый разгром Людмила Белоусова и Олег Протопопов. Под пронзительные, завораживающие звуки мелодии Селин Дион они принялись крутить сложнейшие, филигранные дорожки шагов с резкими, ломаными сменами направлений, невероятно глубокими рёберными скольжениями и неожиданными, драматичными остановками. Лезвия их коньков хищно и ритмично резали лёд, выписывая безупречные узоры. Каждый элемент этой фантастической программы идеально, снайперски, до сотой доли секунды подчёркивал сложный ритм музыки грядущего века. Это было уже не просто катание — это была чистая, концентрированная экспрессия.

Немецкие фигуристы сидели бледные как мел, словно громом поражённые, и судорожно, до побелевших суставов вцеплялись пальцами в деревянный бортик. Смеяться и подшучивать над «русскими медведями» больше никто не собирался. Напыщенный, сытый буржуазный ледовый мир рушился и рассыпался в прах прямо на их глазах, не оставив от прежней спеси и следа.

Но если сложнейшая, недостижимая физика прыжков Лихаревой и сумасшедших вращений Братусь повергла холёных немецких мастеров в глубокое, беспросветное уныние, то наше парадное облачение и техническая экипировка вызвали у них самый настоящий, суеверный шок. Они-то ожидали увидеть нелепых провинциалов в растянутых рейтузах, но реальность наотмашь ударила их по самолюбию. Тот самый хитрый директор закрытого ведомственного ателье ВВС Московского военного округа не зря ночами выторговывал у меня лекала и секретные эскизы из будущего: советские столичные портнихи превзошли сами себя, сотворив настоящее чудо швейного искусства.

Парадные и сольные костюмы моих ребят были пошиты из невиданной для угрюмых пятидесятых годов, невероятно лёгкой, струящейся, эластичной и феноменально прочной синтетической ткани. Эта уникальная броня вообще не сковывала движений спортсменов при самых глубоких приседах и резких выпадах, идеально облегая фигуры и подчёркивая каждый рельеф тренированных тел. При этом ткань фантастически красиво, благородно и дорого переливалась в лучах тяжёлых, бьющих сверху дортмундских прожекторов.

А сложнейшая, ювелирная вышивка на платьях девчонок мерцала и искрилась в динамике прыжков так, словно ткань была сплошь усыпана мириадами крошечных космических кристаллов. Никакой мешковатой и тяжёлой стопроцентной шерсти, никакого грубого сатина или колом стоящего бархата, к которым так привыкла старая Европа, — на льду царил чистый, беспримесный футуризм, агрессивный блеск и запредельный шик грядущего века. Немецкие фигуристы смотрели на наши костюмы так, словно перед ними только что приземлился экипаж межпланетного корабля.

Однако самый настоящий профессиональный, леденящий ужас у немецких мастеров вызвали именно наши коньки от «дяди Йоси». Вместо привычных для этого времени кондовых, тяжёлых кожаных моделей с намертво прикрученным грубым плоским лезвием, на ногах советских спортсменов красовалась эргономичная, футуристическая анатомическая конструкция грядущего века. Немцы, как практикующие мастера, мгновенно оценили техническое превосходство этой инженерной мысли и окончательно пали духом.

Инновационные лезвия из облегчённого сплава имели особую, ювелирную радиусную заточку с глубоким, идеально выверенным жёлобом. Эта скрытая технология позволяла моим девчонкам и парням закладывать сумасшедшие, невероятно резкие рёберные виражи на бешеной скорости без малейшего риска сорваться в занос или соскользнуть с ребра. Высокие белоснежные и угольно-чёрные ботинки были в разы легче стандартных европейских, но за счёт революционного жёсткого стакана и скрытых супинаторов они намертво, монолитно фиксировали голеностоп, полностью исключая опасные травмы и переломы при жестких приземлениях с тройных прыжков. Довершала этот технологический триумф уникальная скрытая система креплений, которая обеспечивала мгновенную, хрустальную передачу малейшего мускульного усилия от стопы