Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

class="p1">Дверь тихо отворилась, и в комнату вошёл Мех. Он устало опустился на стул напротив товарища:

— Ну что, Серёга... ты как сам? Живой?

— Нормально, — Док тяжело сглотнул, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Просто... Господи, Андрей, я никак не думал, что наша работа обернётся вот таким жёстким столкновением. Нас чуть в тюрьму не укатали.

— А как ты вообще себе это думал, Серёга? — Мех горько, устало усмехнулся, качнув головой. — Ты думал, мы начнём пачками исцелять безнадёжных, списанных системой детей, и вся эта чиновничья свора будет стоять под окнами и радостно нам аплодировать? В каком мире ты живёшь, доктор? Стоит системе почуять силу или большие деньги — она тут же придёт, чтобы сломать и забрать под себя.

Сергей пристально посмотрел на друга:

— Андрей… а кто это вообще был? Тот высокий человек в костюме, что пришёл в самый последний момент?

— Это человек Князя, — тихо ответил Мех, закладывая руки за голову. — Из его старых, ещё армейских и довоенных связей в серьёзных ведомствах. Из тех людей, что делом Владимиру обязаны по гроб жизни.

— А запись из кабинета министра?

Мех пожал плечами.

— Не знаю. И знать не хочу. У Князя старых связей много. Кому надо было — предупредили.

Док снова бессильно закрыл лицо ладонями, и в его мыслях пронеслась всё та же пугающая, тяжёлая мысль:

«Господи Вседержитель... во что же мы все-таки ввязались? Что мы наделали?»

Он открыл глаза и прямо посмотрел на Меха:

— Мех, а дальше-то что?

— Работать.

— Они вернутся.

— Конечно.

— И?

Мех устало посмотрел на него.

— В следующий раз будем решать следующую проблему.

— А если не успеем?

— Тогда не успеем, Серёга. Князь не Господь Бог.

Док молча, согласно кивнул головой.

Глава 18. Ловушка милосердия.

Глава 18. Ловушка милосердия.

Сцена 1: Прибытие.

Златый Город встретил их звенящей, непривычной тишиной.

Великая княгиня Ольга ехала в закрытой, обитой плотным сукном повозке, неотрывно глядя в прозрачное окно. Исполинские бетонные стены — ровные, серые, лишённые малейших щелей или трещин — грозно возвышались над головой, отсекая солнечный свет. На брустверах, маскируясь под обычные брёвна, хищно застыли те самые железные чудовища Владимира. Строгие патрули в одинаковой пятнистой одежде мерно двигались по чистым мостовым — молча, чётко, словно хорошо отлаженные механизмы.

Рядом с ней на кожаном сиденье покоился Свенельд. Старый воевода был смертельно бледен. Он безотрывно смотрел в окно, и Ольга видела, как его заскорузлые пальцы судорожно сжимают край плаща — до побеления суставов.

— Матушка-княгиня, — тихо, со свистом выдавил он из груди, — это вовсе не город. Это неприступная военная крепость.

— Я знаю, Свенельд, — негромко ответила Ольга.

— И воздух здесь... здесь даже пахнет совершенно иначе. Не навозным дымом печей, не дегтем, не гнилой соломой Подола. Чем-то... пугающе чистым пахнет.

Ольга ничего не ответила старому соратнику. Она продолжала всматриваться в очертания незнакомого мира за стеклом. На идеально ровную мостовую. На диковинные фонарные столбы, которые горели даже ярким днём — ровным, ослепительно белым светом. На свободных людей, которые чинно прохаживались по тротуарам, — они шли, не кланяясь в пояс проезжающим мимо господам, не пряча испуганно глаза в грязь, не зная рабского страха.

Это были свободные люди.

Повозка будущего мягко и бесшумно остановилась перед комендатурой — массивным трёхэтажным зданием, сработанным из серого бетона и ровных пластин стекла. У парадного входа неподвижными изваяниями застыли двое вооружённых патрульных.

— Княгиня Ольга, — почтительно, но без капли подобострастия произнёс один из них, шагнув к дверце. — Официальная аудиенция у Князя Владимира назначена ровно через час. Ваши покои полностью готовы и расположены на втором этаже. Пожалуйста, проходите.

Ольга величественно кивнула и плавно вышла из повозки на тёплые плиты.

Свенельд и остальные киевские воеводы гуськом потянулись за ней. Они испуганно, настороженно озирались по сторонам — точь-в-точь дикие лесные волки, внезапно загнанные ловчими в незнакомую, глубокую пещеру.

— Матушка, — тихо придвинулся к её плечу один из молодых воевод, — быть может, нам стоит держаться вместе? Запрёмся в покоях всей дружиной, мечи из рук выпускать не станем...

— Нет, — ледяным тоном отрезала Ольга, расправляя складки тёмного платья. — Мне необходимо подумать. Одной. Без ваших советов.

Она обернулась и строго посмотрела на притихшую свиту:

— Ступайте в отведённые покои. Снимите дорожную пыль, отдохните. Ровно через час жду всех у кабинета Князя.

Воеводы покорно склонили головы и поспешили внутрь здания. Лишь Свенельд задержался на крыльце, превозмогая боль в изломанных рёбрах.

— Матушка, — негромко произнёс старик, — я пойду с тобой. Хранить тебя стану.

— Нет, Свенельд. Твоё место сейчас — со своими людьми. Мне нужно... — она на секунду запнулась, собираясь с духом, — мне необходимо сперва зайти в их храм.

Свенельд пристально посмотрел на неё. И в его старых, очерствевших глазах вдруг проступило что-то совершенно новое. Не варяжская гордость, не страх. Глубокое, горькое понимание.

— Хорошо, матушка-княгиня, — тихо ответил он, опуская руку. — Я буду преданно ждать тебя у порога.

Сцена 2: Двор комендатуры

Ольга молча кивнула и размеренным шагом пошла через просторный внутренний двор.

Яркое утреннее солнце щедро заливало мощёную плиткой площадь. Каждая плитка под её сапогами была идеально чистой, тёплой, уложенной без малейшей трещины или зазора. Княгиня шла по этому безупречному камню, чувствуя, как ласковые лучи согревают её лицо.

И вдруг — она резко замерла как вкопанная.

Прямо посреди ухоженного двора, под сенью раскидистой цветущей яблони, весело играли дети.

Маленькая девочка — светловолосая, худенькая, с бледным лицом, на котором уже явственно проступал здоровый, живой румянец. Ей было на вид лет одиннадцать. Она заливисто смеялась — звонко, беззаботно, так, как умеют смеяться только счастливые дети, никогда в своей жизни не знавшие голода, побоев и смертного страха.

Рядом с ней резво бегал мальчик. Смуглый, черноволосый, облачённый в ослепительно чистую льняную рубаху полесского кроя. Он со смехом гнался за девочкой, тщетно пытаясь поймать её за руку.

— Поймай меня, Тихомир! — весело кричала она, уворачиваясь от его объятий. — Ну же, поймай!

Алина звонко хохотала, увёртываясь и убегая на зелёную траву. В её тонких пальцах была зажата странная, диковинная штуковина — маленькая, пластиковая, раскрашенная в яркие цвета. Девочка поднесла её к губам и легко дунула в колечко — и в