Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

class="p1">— И Вэл’Шана не унижать. Не тащить через толпу. Никаких самосудов.

— Уже приказал.

— Почему?

Клык пожал плечами.

— Потому что если мы дадим каждому по удару, к утру получим труп и сотню людей, уверенных, что правосудие — это очередь к сапогу.

Лекс улыбнулся.

— Ты становишься философом.

— Не ругайся.

Он ушёл. Айрин вернулась почти сразу и забрала таблички.

— Десять минут.

— Было девять.

— Ты считал?

— Привычка.

Она уложила его обратно.

— Тогда считай дыхание и спи.

Лекс закрыл глаза. В голове всё ещё иногда вспыхивали багровые линии Сферы, но теперь между ними оставались нормальные вещи: голос Кор-Дума, запах хвои, рука Айрин, сухой приказ Клыка, нож Зураба, тяжёлые клещи Бруна на верёвке. Так выглядела его победа, если убрать из неё красивую легенду. Не один человек против магистра. Много людей, каждый из которых сделал свой кусок работы, чтобы один человек смог дойти до поляны и вернуться. А Вэл’Шан остался жив. Для ответов. Для суда. И, возможно, для того, чтобы впервые увидеть мир, в котором его слово больше не было последним.

Глава 22. Триста двенадцать имён

Месяц Борун, 2001 год Эры Синода / 801 год Торговой Эры

Вечер того же дня

К полудню цифра перестала быть предварительной. Айрин сидела за узким столом в боковом помещении лазарета и смотрела на три стопки деревянных бирок. На первой лежали имена тех, кого уже опознали и чьи тела приняли погребальные команды. На второй — раненые, состояние которых ещё могло измениться. На третьей — вещи, снятые с тех, кого поначалу не смогли назвать: ремень с клеймом мастерской, медная серьга, сломанный гребень, жетон с половиной выжженного имени, маленькая костяная фигурка птицы.

Утром Клык принёс число двести семьдесят восемь и отказался называть его окончательным. Правильно сделал. За день двенадцать тел достали из-под северной осыпи, где ночью считали только голоса и точки, откуда стучали по камню. Ещё двадцать два человека умерли уже после боя: кто-то в поле, пока их переносили к медицинским гротам, кто-то здесь, в базе, несмотря на переливание, шины, отвары, работу двух медицинских модулей и руки тех, кто не отходил от коек по десять часов. Двести семьдесят восемь плюс двенадцать плюс двадцать два. Триста двенадцать. Айрин не любила эту арифметику. Но ещё сильнее не любила ошибки в ней.

— Следующий, — сказала она.

Влада положила перед ней бирку.

— Матвей Кожухов. Западная линия, второй отряд Петра. Осколочное ранение живота. Умер в третьем отсчёте после рассвета.

Айрин нашла имя в списке раненых и провела тонкую черту. Не зачеркнула — перенесла. В другой столбец.

— Родня?

— Жена на базе. Двое детей.

— Кто говорил?

— Марфа взяла на себя.

— Вещи?

— Нож, деревянный гребень, медный крестик, два медяка. Всё в мешке под номером сто сорок семь.

Айрин записала номер. Работа казалась чудовищно прозаичной рядом со смертью, но поэтому была необходима. Если оставить всё на общую скорбь, к вечеру окажется, что кто-то похоронен без имени, чужой нож отдан не той семье, а женщине с двумя детьми никто так и не сказал, что муж не лежит в соседнем гроте, а уже мёртв.

— Следующий.

— Яна Тихая. Разведка Радима. Ожог и повреждение лёгких после магического удара. Умерла час назад.

Айрин закрыла глаза на одно мгновение. Яну она знала. Не хорошо. Дважды спорили из-за того, что девушка снимала перевязь раньше срока, один раз вместе вытаскивали мальчишку из ледяного ручья. Этого оказалось достаточно, чтобы имя перестало быть просто строкой.

— Родня?

— Сестра в группе ингрийцев.

— Радим уже знает?

— Да.

— Вещи?

— Лук сломан. Колчан цел. Кольцо. Записная дощечка.

— Лук не семье. В оружейную как повреждённый, после описи. Остальное — сестре. Если захочет лук после ремонта, отдайте. Это был её личный.

Влада кивнула. У дальней стены сидела Агафья и перебирала тканевые мешки. На каждом углём стояло имя или номер. Она работала молча, что само по себе говорило о многом. Обычно старуха умудрялась ворчать даже во сне. На соседней койке Костя лежал под прозрачной крышкой медицинского модуля. Нижняя часть тела была закрыта плотной тканью, но Айрин знала, что под ней: одна голень собрана на металлических фиксаторах, вторая раздроблена меньше, однако тоже потребует долгого восстановления. Осколок из живота удалили ночью. Кровопотерю остановили. Модуль держал его в глубоком сне, и впервые с рассвета показания не ухудшались. Жив. Пока этого было достаточно.

Торгрим находился в соседнем ряду. Правое ухо почти не слышало; Влада надеялась, что часть слуха вернётся после того, как спадёт отёк. Прохор уже мог сидеть, но при попытке встать снова начиналась тошнота. Олаф ругался из-за зафиксированного плеча. Барс спал возле стены, тяжело дыша; стрелу из плеча удалили, кость не была задета, зато зверь потерял много крови и сейчас не возражал даже против того, что Лада положила ему под морду свою куклу. Живые требовали не меньше работы, чем мёртвые.

— Айрин.

Она подняла голову. Клык стоял у двери. В руках — ещё две дощечки.

— Только не говори, что снова нашли тела.

— Нет. Два имени к неопознанным.

Он подошёл и положил перед ней бирки.

— Северная осыпь. Один — Святополк из людей Тимофея. Узнали по ожогу на кисти и ремню. Второй — Фома Лис. Его Савва опознал по ножнам.

Айрин нашла номера в третьей стопке и заменила их именами.

— Остался кто-нибудь без имени?

— Нет.

Слова прозвучали почти как хорошая новость. Почти.

— Точно?

— Я проверил дважды. По подразделениям, караулам, кухням, ремонтным группам и тем, кто был на носилках до боя. Три человека сначала числились пропавшими, но двое оказались среди освобождённых обозников, один ушёл с погоней Радима и вернулся утром.

Айрин посмотрела на общий список.

—