Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

бэкает, мэкает, смущается, как мальчишка, лапы не распускает. Или даже для беспредельщиков склонять к сексу племянницу хозяина — что-то запредельное?

Спасибо Сурену за такую легенду, она здорово спасала, и за все время никто Наташи не домогался, хотя липких взглядов было много.

Сурен и Ашот уселись за свой стол, с ними были жены и молодая пара, скорее всего, дети Сурена.

А вон и Натка идет в черном платье в обтяжку. Наташа залюбовалась: да, она намного крупнее, чем сейчас модно, но до чего же красиво смотрится высокая грудь и крутые бедра в сочетании с тонюсенькой талией!

И мент… то есть Евгений — высокий, подтянутый, узкогубый блондин с безупречной выправкой. Такого немцы не расстреляли бы, приняли бы за своего — просто эталонный ариец!

Следующий выход был Наташин, она исполнила «Мани». Когда пела, почувствовала себя неловко: и Ашот ревностно следил, будто ждал, когда она ошибется, и гости Рассадиной не спускали с нее глаз — ну точно, как на экзамене.

Когда закончила, столик Анны Ивановны зааплодировал, также хлопали бычки-поклонники, Натка и Евгений (ну как такого Женей назвать?) После рассказа Натки о том, как Наташа вывела мошенников на чистую воду, он проникся к ней уважением. А как узнал, что дед работал в милиции, так вообще стал считать своей.

Наташа подошла поздороваться с Наткой и Евгением, они сидели за столиком по соседству с Тритоном и Буцыком, последний аж лужицей растекся, когда Наташа направилась в сторону его столика, но она лишь одарила его улыбкой, кивнула, поздоровавшись. Буцык сверкнул золотыми зубами.

— Хорошо тут у тебя! — оценила Натка, когда она подошла, глядя на Антона, поющего «Нажми на кнопку».

Постепенно не осталось ни одного свободного столика. Валерий начал стимулировать посетителей к заказу песен:

— А теперь песня для именинницы, народной артистки Анны Рассадиной! Крис Исаак 'Falling In Love With You".

Анна просияла, сложив руки на груди, нашла взглядом Наташу. О, сколько восторга было на ее лице! Вот оно, счастье! Сейчас именинница выглядела максимум на сорок — подтянутая, ухоженная, ни намека на былую потрепанность.

У Валеруна песня получалась так себе, но все равно было мило. Когда он закончил, Анна встала и зааплодировала.

— Ты ж квартиру идешь смотреть? — напомнила Натка.

— Завтра в шесть вечера, метро Кутузовская. Иду, конечно.

— Как дед принял новость, что ты съезжаешь? — поинтересовалась подруга.

— А ты как думаешь? — прищурилась Наташа, оглядела зал, затянутый сигаретным дымом.

Ну и народу! Не то что стола — стула свободного нет!

— Я его не поняла. Трудно спрогнозировать.

— Сделал вид, что ему грустно, и поддержал мое решение, — поделилась Наташа. — Нам сложно сосуществовать, когда я прихожу с работы, ему остается час до подъема. Сказал, что доверяет мне, и уверен, что я справлюсь.

Натка сплела пальцы с пальцами Евгения и поделилась:

— Хорошо, когда есть доверие. Мне мама ничего не запрещала. Я сама не делала то, чего нельзя, и не хотелось ничего такого…

Мимо прошли четверо братков, увешанные золотом, словно продавщицы, они вертели бритыми головами, кого-то высматривая. Наташа заметила у одного из них пистолет в кобуре на поясе, уловила злость, желание уничтожить мир и напряглась. Сейчас что-то будет…

Однако, обезоруживающе улыбаясь, к ним двинулся Ашот. Сурен спрятался. Остановилась гоп-команда недалеко, и Наташа услышала, что Ашот представляется Сашей. Националисты? Ашот на армянина не похож, потому и выступил парламентером, у Сурена все на лице написано.

— Ты чего напряглась? — спросила Натка.

Наташа взглядом указала на гостей.

— Они мне не нравятся. У одного пистолет, и они злые, ищут кого-то, Ашот крайним будет.

Натка обратилась к Евгению:

— Ты же говорил, что это не бандитский ресторан.

— Бандиты сейчас везде, — пожал плечами он. — «Не бандитский» — значит, не пользуется у них популярностью, они не забивают тут стрелки, не устраивают разборки… Похоже, эти четверо просто хотели отдохнуть, а мест нет, — предположил он, наблюдая, как Сурен уводит родичей из-за хозяйского столика, а Ашот усаживает за него братков.

— Ты их знаешь? — спросила Натка у Евгения.

Он провел пальцем по ее руке.

— Нет. Москва большая. На серьезных авторитетов не похожи. Не переживайте, нас не тронут. — Он похлопал по кобуре.

«Кипишнется стог», — подумала Наташа, наблюдая, как ее поклонник Буцык семенит к Валеруну делать заказ.

Только бы не «Фраера»! Непонятно, как Евгений воспримет эту песню, не обидится ли на «мышиного туза»… Она покосилась на Валеруна, тот сделал приглашающий жест.

Блин! Все-таки придется петь «Фраера».

— Песню заказали, — сказала она, поднимаясь. — Я пошла.

Исполняя заказ, она поглядывала то на млеющего от счастья Буцыка, то на Евгения, которому было все равно. Он, похоже, вообще не слушал слова, увлеченный Наткой, и не мог дождаться, когда они уединятся. Подруге были больше интересны танцы, и она вышла на танцпол одной из первых.

Пришла пора дискотеки. В одиннадцать вечера танцпол уже был забит. Карину забрали раньше, блондинка Кристина досталась четверке братков. Натке было все равно, что делают проститутки, но сейчас происходило неприятное: Кристину лапал сперва один браток, потом она перешла другому, затем — двум сразу. Девушка отрабатывала, улыбалась, но в ее взгляде плескалась паника.

Древнейшая профессия не вызывала у Наташи уважения, а путаны — сочувствия, но сейчас она переживала за Кристину. Внутреннее чутье говорило, что эта четверка — отборные мрази, Буцык с Тритоном ангелы в сравнении с ними.

Она так сопереживала Кристине, что даже про Игоря забыла. Неужели охрана и Сурен с Ашотом так это оставят? Хотелось отобрать у Евгения пистолет и перестрелять сволочей, злость так бурлила, что, как Наташа ни закрывалась, все равно фонила, и Валерун чуть не поссорился с Антоном вообще на ровном месте.

Однако вскоре за столиком братков появились те самые дамы, что липли к Игорю, и братки ослабили натиск на Кристину, она ворковала с мужиком, самым безобидным на вид.

Заказы сыпались манной небесной, неприятные гости не отсвечивали, вечер был томно-золотым. На фоне вчерашнего и позавчерашнего, когда каждый заработал по пятнадцать тысяч, просто песня, а не вечер.

Все было прекрасно, пока к синтезатору не подошел один из братков, Наташе они казались одинаковыми: пустоглазые, бритые, безбровые, и отличались только толщиной шей, скошенностью лбов и выраженностью надбровных валиков.

Наташа закрылась, чтобы не транслировать страх и классовую ненависть.

Антон как раз допевал «Синий туман».

— Шо за фуфло, —