Читать книгу - "Противу други своя - Борис Владимирович Сапожников"

Вот такие бои и начались между конной ратью князя Пожарского, и шведским авангардом, которым командовал, как вскоре выяснилось немец, ближайший соратник опального Мансфельда с забавно звучавшим для меня именем Додо по фамилии Книпхаузен. Самого Мансфельда, как рассказали первые же пленники перед тем, как отправиться к Ярославлю, отставили от войска, король отправил его воевать на Псковщину вместе с новгородским воеводой Одоевским.

— Решение мудрое, — заметил князь Хованский, узнав обо всем вместе со мной, — и нам на руку. Теперь свеи да новгородцы будут в узде держать вора Сидорку с Заруцким и моим родичем. Нам о псковских людях и казаках покуда заботы нет.

Как и предрекал Мосальский Иван Фёдорович Хованский вернулся в Псков и снова целовал крест самозванцу. Был принят, несмотря ни на что, и теперь его люди снова воевали вместе с казаками Заруцкого. А участия в попытке пленения «казацкого царя» и того, что именно Хованский договаривался со мной о переходе воровских воевод в ополчение, как будто и не бывало вовсе.

Теперь Пожарскому, который проскочил Торжок и двинулся к Вышнему Волочку, чтобы перехватить там передовые силы шведов, пришлось столкнуться не с битым уже однажды Мансфельдом, но Книпхаузеном, о котором никто толком ничего не знал. Тот вроде бы командовал немцами под Торжком, однако никак себя особенно не проявил, чтобы понять, что он собой представляет как командир.

Сильно порушенный и пожжённый ляхами Вышний Волочок только-только начал восстанавливаться, когда его занял Делагарди по пути к Москве из Новгорода. Отступивший от Пскова Горн принялся укреплять округу, выстроив здесь довольно много острожков, куда Одоевский разослал новгородских стрельцов. На них опирался Мансфельд, так же поступил и Книпхаузен. Он заменил не особенно надёжных, как он считал, стрельцов немецкими наёмниками и думал, что перекрыл все дороги к Вышнему Волочку и дальше на северо-запад, откуда шли главные силы шведов.

— Этот Книпхаузен думает, что крепко там сидит, — сообщил мне приехавший под Тверь муромский воевода Алябьев, который вместе со своими людьми участвовал в походе Пожарского, но младшим воеводой и князь прислал его сообщить нам, как идут дела, — занял все острожки, что ещё Делагарди велел выстроить в округе, подновил их и своих немцев туда посадил да пушки поставил. Малого наряду да ещё полковых, тех побольше даже.

В моём понимании это и означало крепко сидеть, вот только Пожарский и Алябьев вместе с ним были с этим категорически несогласны.

— У того Книпхаузена почти нет конных ратников, — пояснил он, — тех же, кто есть, он при себе держит, в Волочке. Потому князь покуда присматривается, но скоро начнёт те острожки по одному раскалывать, благо орешки только с виду крепкие, а надави как следует мякотка-то и полезет.

— Главное, чтобы зубы не обломал о те орешки, — покачал головой я. — Приказ мой князю Пожарскому излишне не рисковать и ежели видит, что дело худо, боя не принимать и уходить обратно к Твери.

Остаться без кавалерии в будущей битве со шведским королём мне совсем не хотелось.

Алябьев с моим наказом отправился обратно, мы же остались под Тверью, укреплять её теми же самыми острожками, расставлять пушки и готовиться к битве, что решит исход всей войны. Пожарскому же достались те самые бои местного значения.

* * *

Барон Додо цу Книпхаузен унд Иннхаузен никак не ожидал оказаться на месте генерала Мансфельда. Он уважал его и никогда не пытался лезть через голову, чтобы пробиться поближе к шведскому королю. Что Карлу Девятому, что сменившему его недавно Густаву Адольфу. Не было в Книпхаузене присущей Мансфельду дерзости и воевать он предпочитал размеренно и спокойно, как это принято в Европе, а не в этой дикой стране, где все едва ли не поголовно только и делают, что скачут верхом, а пехота обороняет города. Противопоставить этой дикости барон Додо Книпхаузен мог железную дисциплину своих ландскнехтов (сохранявшуюся, конечно, пока им хоть как-то платили) и военную науку, которую он постигал под началом самого Морица Оранского, победители испанцев. Вот только даже Мориц, наверное, сошёл бы с ума с этой стране, потому здесь все — решительно все! — отказывались воевать нормально. Испанцы, с которыми Книпхаузен воевал под началом Оранского, были пускай и безумцами и фанатиками, однако имели представления о регулярной войне. Они были сильным, но понятным противником. Здесь всё шло наперекосяк, и надо быть либо местным, либо таких же сумасшедшим, как Мансфельд, чтобы воевать здесь. Вот только Мансфельд рискнул и проиграл, а разгребать приходится Книпхаузену.

Книпхаузен и рад был бы, чтоб над ним поставили того же Горна, тот хотя бы как-то разбирался в местной войне. Однако его величество предпочитал держать Горна при себе, а вперёд выслал именно Книпхаузена. Да ещё и с таким малым количеством кавалерии, что это просто смешно. Кто же шлёт почти одну пехоту в авангард. Однако воевать приходилось с тем, что есть, и тем, кто есть, и привычный едва ли не ко всему Книпхаузен упрямо впрягся и потянул это ярмо. Как умел.

После многие упрекали барона за медлительность, граничившую в умах некоторых с трусостью. Вот только как бы они воевали, окажись на его месте, никто из его недоброжелателей не мог сказать. Оказаться на месте Книпхаузена никто из них не хотел бы. Ну а сам барон принялся воевать, как научили его ещё у Оранского. Тем более что малые крепости в окрестностях города Вышний Волочок (чьего названия выговорить ни сам Книпхаузен никто из его офицеров не мог) уже были выстроены, осталось их только подновить и снова занять. Двигаться дальше с таким смешным количеством кавалерии Книпхаузен не собирался, зато округу, как он считал, контролировал полностью. Так оно и было до появления больших конных сил противника. И вот они-то и нанесли самый большой урон обороне, выстроенной Книпхаузеном.

Сперва казалось никакой опасности даже столь серьёзные силы не представляют. Ведь конница, даже самая наилучшая не сможет взять даже небольшой крепости, если та хорошо укреплена, а уж Книпхаузен постарался, чтобы так оно было. Да и расположены крепости были так, чтобы контролировать округу, враг не смог бы проскочить мимо них, и вынужден был бы штурмовать их одну за другой. Ну а возвращаясь к тому, что конница крепостей не берёт, Книпхаузену казалось, что он в полной безопасности. Вот только эти дикари, настоящие наследники монголов, доказали его неправоту.

Воевать с ними было решительно непонятно как!