Читать книгу - "Противу други своя - Борис Владимирович Сапожников"

ослабит шведскую армию. И потому, чтобы это решение было не моим предложением, но моих противников, я и выступал за прекращение переговоров и немедленное выступление ополчения к Твери. До Торжка идти смысла нет, бой Густаву Адольфу я решил дать именно под Тверью, не допуская к самой Москве.

— Пускай и дальше сидят, — говорил я с показной яростью на каждом заседании Совета, касавшемся переговоров, — поголодают хорошенько, ослабнут и тогда уж точно сговорчивей станут.

С самого начала князь Литвинов-Мосальский выдвигал Делагарди самые невыполнимые требования и отказывался отступать от них хотя бы и на самый малый шажок. Таков был наш с ним уговор, и он князю нравился, как и другим воеводам ополчения. Интервентов тут не сильно любили, особенно лютеран, ведь не православные же, следовательно и души у них нет, так что пускай сразу все скопом в ад к Сатане отправляются.

— Быть может, — рассуждал на тех же заседаниях Совета келарь Авраамий, — чрез глад тот хоть в малости очистятся души заблудших людей сих, и не столь страшные муки ждут из пекле адовом.

— Так они же патриарха самого голодом заморить могут, — возражал на это Куракин.

— Пишет святейший владыка наш Гермоген из узилища, в кое ввергнут беззаконно, — такой ответ дал ему Авраамий, — что готов принять он мученический венец за Отчизну всю, аки Исус принял его за все грехи наши. И коли есть во владыке хоть капля праведности, то не попустит Господь и дальнейшего поругания Руси Святой, даже коли сгинет в своём узилище владыка.

Писал ли это в самом деле патриарх или же нет, никто не ведал, однако спорить с келарем Троице-Сергиева монастыря желающих не было.

Конечно, я не стал ждать решения Совета и отправил к Твери передовые шквадроны рейтар и поместную конницу, чтобы удерживали местность, не давая занять её вражеской кавалерии. Тем более что Тверь открыла нам ворота и Никита Барятинский поддержал ополчение вместе со всем городом и округой, и наши ратные люди чувствовали себя там вполне свободно. Да и тверские дворяне и дети боярские, не пожелавшие покидать свою землю и идти к Москве, в собственном уезде воевать оказались вполне согласны. Шведы им на их земле уж точно были не милы. Я бы и пушки туда же отправил, но нарядом не распоряжался без решения Совета всея земли, таково было одно из главных условий, выставленных мне при избрании страшим воеводой ополчения. Без пушек даже тех, что у нас есть, мне нечего и думать угрожать городам, а потому раз лишь Совет может распоряжаться ими, то и судьбу даже малых городов решать будет только он. Правда, была тут одна лазейка, которой я поспешил воспользоваться. Захваченные под Торжком пушки большого государева наряда, вывезенные по приказу Делагарди из Москвы, добрались только до Твери. Я отправил туда Валуева с пушкарями, чтобы тот установил их для обороны города от идущего на подмогу засевшим в Кремле шведам Густаву Адольфу. Проголосовать против этого никто в Совете не решился.

Пехотные полки нового строя я пока держал в Москве. Им конечно долго топать даже до Твери, где должно состояться генеральное сражение всей нашей войны, по крайней мере, я на это очень сильно рассчитывал. Однако такая масса народу, вставшая под городом, может поставить всю округу на грань голода. К Москве провиант и фураж, купленные на нижегородские деньги, идёт исправно и перенаправлять известную часть его к Твери я тоже не мог без решения Совета всея земли. А уж в том, что противники у этого моего решения найдутся, никакого сомнения не было.

Вообще, интересно творилось ли нечто подобное в ополчении Минина и Пожарского, о котором я читал в учебниках истории. Там-то всё написано предельно ясно — народ в едином порыве поднялся на борьбу с интервентами после неудачи первого ополчения. Про третьего вора ничего и не писали, а ведь вряд ли он появился из-за того, что я оказался в теле князя Скопина-Шуйского и не умер два с лишним года назад. И про крестное целование земских отрядов, которые и были первым ополчением, этому вору ничего не писали. В учебниках про тот период вообще пишут так, словно всё происходило по сценарию старого фильма «Минин и Пожарский», вот только стоило мне чуть получше узнать людей этого столетия, и я понял даже без помощи княжеской памяти, вряд ли всё в нижегородском ополчении, воевавшем против поляков, всё было настолько гладко. Слишком уж велики внутренние противоречия, которые длящаяся уже который год смута только обостряет всё сильнее и сильнее.

Но как бы то ни было, а мне разбираться со всем нужно здесь и сейчас, а задумываться о высоком особо некогда, разве пяток минут перед сном, да и то лишь когда не засыпаю, лишь коснувшись головой подушки.

Интересно, что Совет всё же решил не выпускать Делагарди, несмотря на то, что я был за это. Соперники мои объединиться не смогли, и в очередной раз оказались в меньшинстве. Да и как мне показалось, не готовы они были к тому, что я первым выскажусь за то, чтобы и дальше держать в Кремле интервентов и их союзников.

На решение вопроса о том, стоит ли выдавать войску наряд, ушло ещё несколько дней. Конечно же, нашлись среди воевод — моих соперников — те, кто считал, что пушки будут нужнее под Москвой. Тем более что в Твери уже стоят три орудия большого государства наряда, захваченные под Торжком.

— Не в поле войско останется стоять противу Делагарди и союзных ему бояр, — высказывался Василий Шереметев, — потому надобны будут пушки под стенами Кремля поболе нежели под Тверью. А ну как решится-таки свей выйти да дать нам бой на улицах, как станем без наряда обороняться?

— Да и к чему тебе, Михаил Васильич, — поддержал его Роща-Долгоруков, который уж точно не отправится под Тверь и останется под стенами Кремля в ополчении воеводствовать над своими людьми, — наряд под Тверью? Ты ведь в поле собираешься короля свейского бить, а для этого наряд не так уж надобен. Не достанет разве тебе одних лишь полковых пушек?

Остаться с одними лишь четвертьфунтовками, которые даже в государев наряд не включали и пушкарей к ним не приставляли, оставляя эти совсем уж малые орудия за стрелецкими приказами, мне совсем не хотелось бы. Конечно, если Делагарди в самом деле решит попробовать вырваться из Кремля, то орудия и впрямь