Читать книгу - "Пальто на голое тело - Ринат Рифович Валиуллин"

оркестре – скрипке,

чтобы сыграли ноктюрн морской,

если не на нервах,

то хотя бы на голых инстинктах.

На противне разгоряченном песка

на грудь и попку

сбежится публика,

будет облизываться,

глазами флиртуя.

Нет ценности там, где цена высока,

но девушка куплена

моими поцелуями.

Инстинкты, сколько пальцы ни отрубай,

не поддаются тренировке,

и разум никогда не скажет: «Я люблю»,

сколько ни занеживай кнопку.

Не опускайтесь вместе с уголками рта,

не супьте, не борщите бровки.

Я по натуре кошак, а не кот Баюн.

Бесчувственность, как море,

Где сушняк, там выплеснем.

На диване предложений вам со мною неудобно?

Надо его разложить,

а после и мы разложимся,

как в объятиях гроба,

когда все уже надоест –

даже жить.

Ложитесь сегодня, у меня покрывало мыслей,

укрою словами самые интимные места,

они от нас независимы,

как от разговоров перезревающие уста.

Для рук ли, для глаз прелестные формы,

для пошлости ли откровенность.

Любовные лодки бьются штормом

Словарный запах мой беден,

чтобы передать эти громкие чувства.

Открывая твоей плоти новые острова

и чувствуя себя алчным Колумбом –

красота ослепляет – захлопнулись ночью глаза.

Я падаю духом в клумбу.

– Что же дальше ждет эти отношения

с глазами и небом ультрамарина?

Вы оставили мне клеймо на шее,

как на любимой скотине.

– Не верите в мое признание,

даже когда грустите,

разглядывая в зеркало свои предплечия.

Дайте мне очиститель,

и оно станет чистосердечным.

– Недосказанное на языке волосом,

дрожь барабанит сомнением снова и снова.

Смогу ли я стать вашим если не голосом,

то хотя бы словом?

– Отчитайте меня чем-нибудь вслух

из личного или Маяковского.

Вермут вашего тембра сух,

раздавивший не одно плотское.

– Стихи – вам не кажется

это слишком банальным

для большей любви?

Хорошо, я сломаю свое представление,

как мог бы стройность вашей ноги,

чтобы вы никуда не ушли в истерике.

– Может, тогда позвоночник

и я, вечная наложница рядом,

ваша фантазия, как звоночек,

а надо ли оно мне?..

– Надо.

Чем мой голос провинился

перед вашим вкусом?

Разве мало я твердил любовные мерзости

над чашечкой кофе и капризного уха,

разрумяненный выжимкой из бледности?

Разве не мы предпочли патологию норме,

возбуждаясь и возбуждая

желание, под луной оформленное,

не найдя в нем щедрости – оно всегда жадное.

Ибо два незнакомых человека

становятся друг другу ближе,

чем нижнее белье,

ближе, чем счастье или аптека

для головы больной.

Не умел я это делать, но соскучился,

удобряя город сосуществованием,

вывалился неприметной кучкой

из жвачки невыплевываемой переживаний.

Нет любви – выпью пива.

Распотрошу ее в образе воблы.

Жидкость, смотрящая на меня

замужней женщиной игриво.

Не было бы мужа, слопала бы.

Не играйте с мужчинами в настольные игры.

Глаза – не фишки.

В вашей скуке любви на икринки,

развлечения на икры,

заигрывают женщины и мальчишки.

Солод катком выравнивал в мозгу

отношения неровные.

Нервно лопались пузырьки.

Что-то есть в красивых зрачках от коровьего,

как в спасительном от красоты.

Вы хотите уйти, разве я могу вас удержать?

Роза встрепенулась от этих слов,

губ дрогнувших, чуть дыша.

Разлюбить вас? Когда еще любить не готов?

Идите, если так угодно,

если так себе угодите.

Останусь здесь, выпотрошенный без вскрытия

пустотой ненадолго.

Буду кричать бессловесным ртом,

пока не оглохнут соседи.

Ломать голову

или заламывать руки от нетерпения,

чтобы не писать, не звонить, когда съедена

горького любопытства

последняя банка варенья.

Почему? Закончилось то,

что трепыхалось счастьем,

вроде того сердца, брошенного в сучьях ребер.

Мою память какая отстирает прачка?

Не покойник я, но как будто помер.

– Я вам еще не надоела

своим бесноватым характером,

стерва? Так и скажите: стерва –

на лбу написано маркером.

Вы ведь за это и любите

и гладите, словно кошку.

У меня с трепетным скудненько,

вы бейте меня, но не трожьте!

Я люблю боль,

и причитать – не мой принцип.

О чувствах заговорили коль,

налейте, что вы щепотками сыпете.

Щас схватите за живое,

расскажете о духовной свободе,

но я-то женщина, хоть и любимая, как животное,

дикая по природе.

Не нужны слова для полетов,

меня отравляет их воздух.

И облака походкой

чаруют проспектов розги.

Продажностью магазины,

как книги, которые читать не надо,

открыты… Спуститесь ко мне в низину,

к пленнице тряпок и шоколада.

Решили, что я все брошу

и буду любить вас, как ошалелая?

Застегните ширинкой эту оплошность,

пока не дошло до дела.

Мне некогда, в саду ваших словоформ

пахнет полиграфией.

Сделайте что-нибудь существенное.

Этот форум

закрыт, как источник листом фиговым.

Мне некогда читать те письма, эти стихи,

что вы себя изводите.

Пригласили бы лучше в театр,

в худшем случае на фильм,

на губ половодье.

Где ваша смекалка, где божий дар,

мне не нужен слуга.

Вот пистолет, вот спички,

устройте если не любви глупой,

то хотя бы влюбленности пожар.

«Вот пистолет, – повторил про себя Мефисто. – Интересно, какой пистолет ему подарила Лиля, если она говорила, что не любит оружие? Кто-то здесь врет, то ли Лиля, то ли стихи. Стихи всегда лживы, им доверять нельзя. Возможно, для этого и спички, чтобы поэт сжег их все, ибо они в последнее время – фуфло. И Лиля это понимала».

И чувства туда запичкайте.

Чем отдать дань

вашему стройному телу?

Выберите валюту.

Готов стать героем

или насильником сиюминутным.

Чаша пьяного моря обнимает за талию

вас, и оно не спокойно –