Читать книгу - "Пальто на голое тело - Ринат Рифович Валиуллин"

оказывается, что это не так уж и просто. Слава богу, день не резиновый, как только начало смеркаться, Элла и Мефисто разошлись по комнатам.

Мефисто закрыл папку, успев прочесть на ее обложке: «Элла». С этим именем он связывал какие-то надежды на то, что мир изменится к лучшему и ему удастся докопаться до истины. Но до нее было так далеко. Мефисто все еще бредил проектом своего нового отеля, где клиент, лишь нажав кнопку, сможет отвезти себя куда захочет, будь то пляжи Мексики, Мачу-Пикчу Перу, пингвины Антарктиды или улочки Флоренции, даже вершина Эвереста, куда можно было подняться просто на лифте. Идеи фикс не лечатся, но их можно закапать, чтобы они сушили мозги. Капельница: чай, кофе, вода, снова чай. Возможно, требовалось нечто более крепкое, но когда-то он бросил пить, а теперь уже забыл, где, где он мог ее оставить, куда он только ни заходил, чтобы отыскать эту привычку и пропустить бокальчик-другой. Кругом сплошная реальность. Хотя она, как ни крути, как ни крути этот шарик земной, – это лучшее доказательство, что мир существует сам по себе, а ты сам по себе, и вещи сами по себе. И важно достичь мечты, пока все они не начнут ходить под себя. Мечта отодвигается, потому что люди взялись расставлять эти вещи сами, они забывают, что только время расставляет вещи по своим местам. Людям кажется, что они все смогут сделать быстрее и лучше, это заблуждение, в результате все заканчивается одинаково: кого-то не устраивает этот порядок, они начинают переставлять вещи по-своему. Хочется им крикнуть – не трогайте. Или повесить на ручку мира Do not disturb, как в отеле.

Он взглянул на небо. Небо затягивали тучи… в свое логово, чтобы там показать ему гром и молнию и кузькину мать. Картина становилась все мрачнее с каждой минутой.

«Ну вот, опять кто-то решил навести порядок и переставил вещи на свой лад. А с виду такие порядочные люди ведут себя абсолютно непорядочно. Им наплевать на людей».

Мефисто вдруг тоже захотелось наплевать на все дела, сесть в «Сапсан» и рвануть куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Он увидел перед собой поезд, стоящий на станции, который с серьезным видом ждет его. Рвануть в Питер или в Москву, лишь бы не сидеть здесь, в этом мрачном белом отеле с этой странной женщиной. Сидеть на своей кухне под светильником, включать и выключать свет, исполнять желания обычных людей за обычные деньги. Когда Мефисто посещали грустные мысли, он знал, что это просто правое полушарие начинает доминировать над левым и надо поменять ход мыслей, заставить их вращаться в другую сторону. Для этого у Мефисто была картинка с балериной, которая крутит фуэте. Сейчас она крутилась в правую сторону, надо было смотреть на нее до тех пор, пока фуэте не сделает левый поворот. Этому его научила тетушка. Она привила ему любовь к этому балету.

Элла сейчас была для Мефисто проекцией женщины, которая крутилась против часовой, против всего мира, а все только ради того, чтобы тот крутился вокруг нее. Что он здесь делает? Он пытается ее остановить, чтобы крутануть в другую сторону, чтобы записать, почему там много мужчин стоят как завороженные и наблюдают за тем, как поднимается ее юбка и что там под ней.

Для этого он даже закрыл глаза. И как будто что-то начало получаться: он подошел к сцене, на которой крутилась балерина. Продрался сквозь толпу поклонников и увидел Эллу, которая крутилась по часовой.

– Чтоб тебя! – укололся и отдернул руку от кактуса Мефисто.

В этот момент он услышал, что кто-то тихонько засмеялся. Мефисто оглянулся и провел взглядом по комнате. Никого не было. Он наконец отошел от кактуса, рассматривая в темноте ужаленный палец. Потом лег в кровать, еще через несколько минут заснул, облизывая раненый палец.

Четвертый сон. Мефисто допрашивает Нежинского

– Знаете, нас познакомила сестра Лили, все было так красиво, и казалось, что это будет продолжаться всю жизнь. Мы сидели на одном диване, Лиля пела мне одну и ту же песню. Потом этот мотивчик крутился у меня все время, пока она любила меня. Вы наверняка знаете эту песню женщины, которая хочет произвести впечатление.

– Возможно, если это имеет отношение к делу.

– Ну вы же сами спрашивали про мотив. Вот это и послужило мотивом убийства после ее измены. Хотя я себя не убивал.

– А кто?

– Измена, это она меня убила. Женщины не понимают, что любая измена убивает.

– Вы думаете, что только женщины изменяют?

– Хорошо, люди. Люди не понимают.

– То есть между вами возникло непонимание?

– Да, у Лили пропал мотив, она перестала петь. Стакан стал наполовину пуст.

– Какой стакан?

– Хочешь понять женщину – сначала удовлетвори.

– Ах, вы об этом.

– Нет, я не только о любви, хотя о ней тоже. В общем, она стала искать позитивчик на стороне. Я тоже.

– Пошел наполнять другие стаканы, – усмехнулся Мефисто.

– Именно.

– Вот как?

– Да.

– И с кем она вам изменила?

– Первый раз наша песня оборвалась в моей душе, когда она изменила мне со своим мужем на кухне.

– Изменила со своим мужем?

– Да, именно. Нельзя со мной так. Нельзя меня лишать песни, то есть моего внутреннего голоса. После этой выходки голос мой изменился, стихи стали другими, корыстными, что ли.

– А что случилось с голосом?

– Он как-то Осип.

– Понимаю, вам было обидно, что она изменяет вам с Осипом.

– Ни черта вы не понимаете.

– Вам было больно.

– Без голоса меня просто нет. Все равно что вам оторвать руку, правую.

– Ну хорошо, – оторвал Мефисто свою правую руку и положил на стол. – Теперь мы равны.

– Как это у вас так ловко получилось?

– Захотелось вас понять.

– Копать, я вижу, вы начали меня понимать.

– Звучит как ругательство. Как четко вы маскируете матерные слова. Жаль, что эта буква исчезла из алфавита.

– Мне так удобнее, а вам?

– С рукой значительно удобнее, – вернул Мефисто свою руку на место.

– Теперь вы понимаете? – нежно посмотрел Нежинский на Мефисто.

– Да, ваш характер вполне соответствует фамилии. В жизни вы совершенно другой, чем на постаменте.

– Еще бы. Мужчины не любят, когда от них уходят, даже на кухню, – вздохнул Нежинский.

– Даже к мужу?

– Вам не понять.

– Да, мне и одному-то порой сложно жить, не то что втроем, – усмехнулся Мефисто.

– Нет, не понимаете.

– Что именно?

– Я люблю ее, – опустил глаза Нежинский.

– Я и говорю, что в данном случае чужая жена стала для вас музой, то есть