Читать книгу - "Пальто на голое тело - Ринат Рифович Валиуллин"

– Нет.

– И я нет, но вы меня туда тащите смотреть экспонаты и обсуждать, кто кого и как любил и как убил. Вот где настоящая любовь. Любовь как смерть, в моменте. Эти люди жили, а мы вместо того, чтобы жить своей жизнью, просто подсматриваем. Мы же своей любовью просто медленно убиваем друг друга. Далее – пять раз в кино, но зачем люди ходят в кино? Чтобы целоваться. Вы же меня не поцеловали ни разу.

– Кино было интересное.

– Вот зачем мне знать, что кино для вас интереснее, чем я? Зачем? Чтобы потом еще неделю я думала об этом, а вы неделю писали мне, не зная, как исправить этот конфуз, просто поддерживали огонь? Так вот, не надо поддерживать огонь. Он все равно потухнет рано или поздно. Сначала месторождение газа откройте, а потом поддерживайте. До сих пор не понимаю, зачем нужно было идти на танцы, чтобы только увидеть, что у меня под юбкой. Вам же было наплевать, как хорошо я танцую, в этом весь балет, все желают знать: что там под пачкой? Там все как обычно. Смею вас заверить. Но зачем такая долгая осада перед тем, как взять крепость, эта необходимость, чтобы крепость пала? Но я вас разочарую – нет никакой крепости, вы же это поняли после нашего поцелуя?

– Да.

– Зачем тогда эти прогулки друг по другу? Потом оказывается, что собирался пройтись по ее прекрасным аллеям, а забрался в дремучий лес. Этой душе не помешала бы депиляция.

– Здесь было очень смешно.

– А мне нет. Зона бикини, вот что всех интересует. Прекрасная зона, все хотят там мотать срок. Понимаете, к чему я подвожу?

– Нет.

– Совершайте преступление. Девушке мало подвигов, ей нужны преступления. Девушке уже душно от этих мнимых подвигов, они сыты по горло дешевыми понтами, да и дорогими тоже, потому что все это мишура, все это декорации, за которыми ничего нет. Маленький Гудвин. Сморщенный жалкий Гудвин, который необходимо поднять. Но как? Когда весь его тестостерон ушел на поддержку этих декораций. Создание образа.

– Холодает.

– Да.

– Какие у вас планы на осень?

– Дурой захотелось побыть, независимой, прекрасной, влюбленной, на пляже.

– Да, очень холодно.

– Да, вы весь синий, Мефисто, что с вами? Вы покрываетесь льдом.

Мефисто проснулся в холодном поту. Дверь балкона распахнулась настежь, зазвенели стекла, ветер нервно метался по комнате.

Третий сон Мефисто

Отель, где они остановились, представлял собой здание с одним балконом. Именно в этом номере остановился Мефисто. А Элла устроилась в номере рядом. Ее определили первой, затем Мефисто открыл ключом свой номер. Он был старомоден, но чист. Мефисто сразу направился к окну, освободил окна от занавесок, открыл дверь и вышел на балкон. Балкон и солнце – день чудесный. Синее небо манило. С балкона всегда хочется прыгнуть. Есть в нем что-то поднебесное. Отель солнечного дня. Глубокое горячее дыхание солнца жгло кислород, тот, словно шампанское, вскружил на мгновение голову, которая стала искать точку опоры в небе. Это был сапсан. Он резко взмыл высоко в небо, сделал мертвую петлю, потом хищником бросился вниз. Мефисто еле увернулся, попятился и упал.

Скоро Мефисто нашел себя голым, лежащим на земле. Над ним голые бесконечные ноги Марго.

– Тебе надо будет разобраться с людьми, которые оккупировали Землю. Мы нашли их слабое место, – посмотрела на него сверху Марго. – Это не то, что ты сейчас увидел.

– А что же? – Мефисто не в силах был пошевелиться, настолько пронзительным был ее взгляд. Казалось, ее ноги тоже смотрели пристально на него. Он на них, поднимаясь все выше.

– Хватит пялиться, Мефисто. Мы же коллеги, а не любовники.

– Знаете, как тяжело коллегам, когда они не любовники?

– А знаете, как тяжело любовникам, когда они коллеги?

– Никогда не пробовал.

– И не советую. Подсядешь на такую, потом либо жену бросать, либо работу.

– У меня нет жены.

– Да, но у меня есть муж.

– Значит, вы любите сверху. Я даже знаю, что вы думаете в этот момент.

– Что?

– Что поставили не на ту лошадь.

– Вы нашли мое слабое место. Но у людей есть место еще слабее. Как бы банально это ни звучало – это капуста. Именно от этой любви все войны, убийства, предательства. Люди довели себя до того, что любят капусту больше своей жизни, а уж тем более – чужой. Все они верят, что капуста принесет им счастье. Да, они верят в счастье.

– Это вообще странно. Ради своего счастья они готовы сделать несчастными других. Откуда такое дикое желание быть счастливым? Просто одержимы все успехом, будто счастье и успех одно и то же. И возделывают эту капусту как проклятые, и мусолят ее, и маринуют в банках.

– Понятна их страсть к капусте. У кого ее больше, тот и прав.

– К тому же на эту капусту можно все купить. Даже человеческую жизнь. Представляешь – жизнь за капусту.

– Да, надо разобраться, откуда такая страсть.

– Нам показалось, что череда убийств и эта страсть находятся в неких отношениях. По крайней мере, такой результат дают исследования на молекулярно-психологическом уровне. Элла – так, кажется, звали главную подозреваемую. У нее был ключ к разгадке. Вам будет необходимо его найти, – перешагнула Марго через Мефисто, сверкнула черным шелком и уверенно двинулась дальше на своих красивых бесконечных ногах. – Дело в том, что она пропала, как только вы дали ей свободу. Мы не можем ее найти, это и будет вашей первой задачей, – бросила она ему вместе со своим взглядом, полным безразличия.

Он хотел вскочить и броситься за ней, чтобы доказать ей свое безразличие, но не было никаких сил, будто парализован. Никогда никому ничего не доказывай, если ты прав.

«Что она делает в моем сне без трусов?» – подумал Мефисто и проснулся.

Элла, Мефисто и кофе

В заботах незаметно пролетел понедельник, пришлось отложить начало новой жизни еще на неделю. Целый день они пили кофе и говорили с Эллой о ее прошлом. Пожалуй, это было ее любимым занятием. Мефисто благодарно слушал. Иногда он терял нить смысла их разговора, но в конце концов складывалась какая-то картинка ее веселой и опасной жизни. Отель продолжал настораживать своей безлюдностью. За все это время ни одной живой души, так никого и не появилось. Все желания вроде кофе исполнялись сами собой, так же, как и идеальный порядок. Кто его поддерживал, было загадкой. Он никогда не слушал столько одного человека,