Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

***

Вечером я сидел у себя на Советской и в третий раз перечитывал семь названий.

Красная Слобода. Липовка. Затишье.

Эти три были в тетради, в записях по Жлобинскому району, и они в список не попали.

А в список попали другие семь, из четырёх областей, и ни в одной из них Тишин по службе не был.

Значит, он их выбрал не сам.

Человек не может выбрать деревню в Брянской области, сидя в Жлобинском районе, если он там не был и если ему никто про неё не сказал.

Я взял чистый лист и написал сверху: «Откуда он их знает?»

И стал перебирать варианты.

Вариант первый: бывал раньше, до войны или при немцах. Проверяемо - надо поднять, где он жил и работал с двадцать пятого года.

Вариант второй: ему их назвали. Кто-то дал список.

Вариант третий, самый неприятный: он их взял из наших же бумаг.

Я подчеркнул третий.

Потому что боец взвода разминирования, который ходит с щупом и сдаёт квадраты, к нашим бумагам доступа не имеет.

А человек, который умеет подойти к любому сельсовету, показать красноармейскую книжку и спросить, где у них не проверено, - имеет.

И ему даже покажут на карте.

Я отложил перо и долго глядел на семь названий, написанных карандашом крупным неровным почерком с сильным нажимом.

Их писал человек, который одиннадцать месяцев колол бабам дрова по вечерам и которого весь взвод любил.

И вот это, товарищ подполковник Крутов, было самое поганое во всём деле.

Не то, что он ставил.

А то, что он при этом был хороший.

Я убрал лист в папку и погасил лампу.

И уже лёжа вспомнил одну строчку из его тетради, на которую днём не обратил внимания.

Запись за июнь сорок пятого, село Затишье: «школу открыли в бывш. управе, печи топят с улицы».

Печи топят с улицы.

Я сел на койке в темноте.

Потому что «печи топят с улицы» - это не бытовое наблюдение и не примета разрухи. Это конструктивная особенность здания: топочные дверцы вынесены в сени или наружу, а значит, у здания есть места, куда человек подходит каждый день, в одно и то же время, с дровами в руках.

И наклоняется.

Он не деревни описывал.

Он описывал, как в этих деревнях люди двигаются.

Я зажёг лампу обратно, достал тетрадь Ходько - Крутов оставил её мне на три дня для выписок - и прошёл её ещё раз, с пятидесятой страницы, уже зная, что искать.

И нашёл двадцать шесть таких записей.

«Колодец один на всех» - где соберутся.

«Мельницу будут ставить» - куда пойдут работать.

«Печи топят с улицы» - где наклонятся.

«Брод ниже моста, мост не восстановлен» - где перейдут.

«За водой ходят к ручью, к старому спуску» - по какой тропе.

Двадцать шесть записей за четыре месяца сорок пятого года.

Ни одной за сорок четвёртый.

Я поставил дату, время и подчеркнул последнюю строчку дважды, потому что она означала одну простую вещь: он начал составлять это не при немцах и не для немцев.

Он начал в мае сорок пятого года.

Через неделю после того, как всё кончилось.

То есть он не доделывал чужую войну, не отрабатывал старый приказ и не выполнял ничьё задание из Бреслау, потому что Бреслау к маю сорок пятого года не существовало вовсе.

Он начал свою.

И вот с этой мыслью я и лёг, и она у меня не прошла ни к утру, ни через месяц, ни через два года, ни, если говорить начистоту, до сих пор.

Глава 9

Список выглядел так.

Красный Берег и Заполье - Могилёвская область.

Хотимля - Смоленская.

Крутой Лог, Ольховатка и Батогово - Брянская.

Гнилицы - Орловская.

Семь точек, разбросанных на четырёхстах километрах, и между крайними - три области и две железные дороги.

Астахов, когда я разложил перед ним карту, простоял над ней минут пять.

- Ковалёв, вы соображаете, сколько это стоит?

- Соображаю, товарищ полковник, не первый день.

- Не думаю, - не принял он возражения. - Это шесть выездных групп на три недели, при том что у меня их всего восемнадцать и все расписаны до октября.

Он поглядел на меня.

- У меня Пинское направление стоит с мая. У меня две дивизии сапёров по всей республике, и я их делю между районами, как хлеб по карточкам.

- Товарищ полковник, разрешите про Пинское направление, - попросил я.

- Говорите, я слушаю.

- В Пинском направлении мы снимаем военные заграждения, - начал я. - Они лежат в земле, они никуда не идут и они будут лежать ещё десять лет.

Я показал на карту.

- А эти семь точек - это человек. Он ходит. Пока мы едем в первую, он ставит в восьмой.

Астахов долго молчал.

Потом сел и придвинул к себе бланк.

- Четыре группы, - отрезал он. - Не шесть. И на две недели, а не на три.

- Товарищ полковник...

- Не перебивайте, - он поднял руку. - Четыре группы я сниму с плановых работ, и за это меня в октябре будут драть в Москве. Шесть - не сниму, потому что тогда драть будут не меня, а вас, а вы мне нужны.

Он стал писать.

- Порядок такой. Красный Берег, Заполье, Хотимля и Крутой Лог - идут группы. Ольховатка и Батогово - по остаточному, в сентябре.

- А как быть с Гнилицами? - уточнил я.

Астахов поднял голову.

- В Гнилицы поедете вы сами, - распорядился он. - Потому что там уже рвануло, и там не искать надо, а разговаривать с людьми, а этого я никому, кроме вас, не доверю.

***

Вышли группы восемнадцатого августа.

Инструктаж я проводил лично, в управлении, всем четырём сразу, и длился он шесть часов.

Это был странный инструктаж.

Я не рассказывал им ни про Тишина, ни про Хальма, ни про акт сорок пятого года - мне это запретил Крутов, и запретил правильно.

Я рассказывал им, как искать.

Раздал восемнадцать пунктов, отпечатанных на машинке под грифом «методические указания по трофейным материалам», и три часа разбирал их по одному.

- Товарищ младший лейтенант, а можно вопрос? - окликнул меня командир второй группы, старший лейтенант Ярмоленко.

- Спрашивайте, для того и собрались.

- Тут в четырнадцатом пункте написано: искать там, где человек работает руками