Читать книгу - "Летний фарс - Долорес Медио"

Ради бога, обойдемся без этого! Я всегда стараюсь избежать осложнений…

— И неприятностей… Ты уже это говорила.

— Хуан, ты пойми…

— Я понял. — Хуан Крисостомо бросает травинку и, сам того не замечая, затаптывает, как окурок. — Понял, понял. Чего ж тут не понять! Только когда я думал о тебе… мне казалось, что ты не такая легкомысленная.

— Я никогда не была легкомысленной. Во всяком случае… — Увидев, что к ним приближаются Эрнесто и дон Ильдебрандо, она быстро договаривает: — Ладно, оставим… Может, и лучше тебе не понимать…

— Ребята, что с вами? — говорит Эрнесто. — Не можете по дороге ворковать? Валетихи уже вернулись и такое рассказывают!.. Пошли, ехать надо, опаздываем… Все в автобус садятся.

Он идет к шоссе, за ним поспешает дон Ильдебрандо.

— Ну что, дон Ильдо? Хорошая экскурсия? Много, наверное, поснимали…

— Много, Эрнесто, много… Прекрасно провел день… А вот я хотел вас просить, мы не осмотрим церковь Серватос, замечательный памятник романской архитектуры… двенадцатый век…

Эрнесто в нерешительности:

— Серватос… Нет… этот памятник не включен ни в один наш маршрут…

— Кажется, там рядом интереснейшее место, развалины римского города Юлиобриги…

— Да, да… В пойме Эбро, неподалеку от Рейносы… Нет, не заедем… Жаль, очень жаль… Это по дороге в Паленсию, а мы вернемся по бургосской. А то бы заехали, конечно… да вот, нельзя. — Он нежно похлопывает учителя по спине, подгоняя к автобусу. — Жаль, очень жаль… В эту смену экскурсий больше не будет… Время, наш враг, гонит нас из этого рая… Быть может, на будущий год…

22. СЕНЬОРА С ЧЕМОДАНОМ И СЕНЬОРА СО СКАПУЛЯРИЕМ СЪЕДАЮТ ПОСЛЕДНИЙ БУТЕРБРОД

Яркий солнечный свет сочится сквозь жалюзи, течет в приоткрытые двери, рисует полоски на скатертях и на черно-белом полу. Сочится в столовую и горный воздух, прохладный и чистый, пахнущий рассветом, лесными цветами, свежим хлебом, навозом, полем, землей… Так и кажется, что все деревенские радости пришли попрощаться, искренне желая, чтобы герои наши унесли добрую память о последнем утре в пансионате. Утром этим все наслаждаются в полную силу, но есть в наслаждении и печаль — скоро все кончится.

Сеньора с чемоданом говорит сеньоре со скапулярием:

— Завтра я съем последний бутерброд… Дома сразу же сяду на диету, на самую строгую, ни жиров, ни вина, ни углеводов…

Сеньора со скапулярием глубоко вздыхает, намазывая маслом поджаренную булку, жадно откусывает, смакует и говорит сеньоре с чемоданом:

— Да, придется, что поделаешь… Правда, здесь с нами ничего не случилось…

— Наверное, это от климата. И заботы все остались в Мадриде…

— Мы тут ведем очень здоровую жизнь, много ходим…

— …или от перемены. Говорят, человеку иногда нужно все менять.

Они съедают еще по ломтику и облизываются.

— Да, да… Наверное, так оно и есть… Я себя чувствую лучше, чем когда-либо… Нигде не болит, ничего не тревожит… Как хорошо мы тут жили!

— В Мадриде теперь жарища… А уж потом — как зима наступит… опять радикулит, опять печенка…

— Ох, господи, годы, годы…

— Не поверите, вен на ногах — и тех не чувствую. А дома просто жизни не было… Климат — великое дело!..

— А про море забыли? Хоть мы только ноги мочим, а пользы сколько!..

— В северных морях много йода. И водоросли, они тоже целебные.

— А еда какая?.. Как нас кормили, что вы скажете?..

— А воздух? Он… это… ну, это… — Наконец она находит слово и ликующе выкликает: — Незагрязненный!

— Вот именно. Хорошо отдохнули… Бог даст, на тот год снова приеду… если здоровье позволит.

— Вашими бы устами… Встретимся здесь… Как приятно будет опять здесь встретиться. Я ведь так одинока.

В столовую входит донья Амалита и подсаживается к ним:

— Добрый вам день.

— Добрый день, донья Амалита. Как отдохнули?

— Я? Лучше некуда… А вас я и спрашивать не стану, ходили вы к друзьям прощаться или нет — вот ваши четки и книжечки. Наверное, со всеми святыми попрощались, какие тут только есть.

— Конечно.

— Что ж, такое ваше дело… Пользуйтесь… А я спала, как убитая, пока эти полоумные не загрохотали по лестнице. Вздумают же — с раннего утра в бассейн! Разве мы на пляж не поедем?

Фидела говорит ей от своего стола:

— Не обижайтесь, донья Мали, ведь это последний день! И солнце какое, надо же попользоваться?!

— Вот досада! Все тучи ходили, а сегодня, когда нам уезжать…

— Ну, девочки, не жалуйтесь, вы прекрасно загорели! Чего вам еще?

— Загорать полезно…

— Ладно, ладно! Людям хотите показать, что были у моря. Это главное, а? Все прочее…

— Что прочее, донья Амалита?

— Сами понимаете… романчики!.. Знаем, знаем, убили по бобру!

Мерче недопонимает:

— А? Что вы говорите?

— Кого-нибудь да подстрелили!

— Вон что!

Все пять девиц хохочут и смотрят на Кончиту. Они пинают ее в бок, а донье Амалите говорят:

— Вы уж скажете! Ну, здесь не подстрелила — в Мадриде подстрелит, она ведь служит в спортивном отделе.

Все пятеро снова смеются. Донья Клара замечает:

— Ах, молодость, молодость… Все бы вам смеяться… Все вам смешно… Молодость!.. Глядите-ка, глядите, певицы наши — водой не разлить с гитаристами!..

Эрнесто встает из-за стола и оглядывает столовую. Да, все на месте. Он звонит в гонг.

— Друзья мои! Минутку помолчите! Очень вас прошу! У меня важная новость.

— Новость? Наверное, хочет сказать, как себя вести, когда поедем домой. Инструкции даст… Да замолчите вы!

Дон Элеутерио звенит ложечкой о стакан и громко