Читать книгу - "Летний фарс - Долорес Медио"

Большинство с ней согласно. Хорошо закусить на травке, всего лучше — у реки или у источника. Вода в горах способствует пищеварению… А потом пройтись или соснуть для бодрости.

Но всех удивили в этот день Валетихи. Одна из них, Бегонья, предложила подругам:

— Поехали на Фуэнте-Дэ! Ну, поехали! На дорогу эту чертову! Представляете? Мы путешествовали по канатной дороге над пропастью, в Пикос-де-Эуропа! Прямо как те, кто ездит по Швейцарии… Сколько раз мы им завидовали! Пошли, девочки! Берите пакеты с едой и спросим Эрнесто, где эта машина! Ни за что от канатной дороги не откажусь!

— А вдруг с нами что случится?

— Конечно, всякое бывает… Кабель оборвется, упадем… В том-то и интерес, в том-то и риск! Посмотрим на мир сверху, пролетим над горами, как орлы… Ну, пошли, девочки, нечего трусить!

Каталина решается первой, за ней принимают приглашение Эуфрасия и Эмилия. Ничего не попишешь… Кому потом интересно будет слушать в казино, какая Бегонья удалая, а они — трусихи?!

Эрнесто повторяет, что вернуться надо вовремя, а все остальные завидуют их решительности. Дон Ильдебрандо сетует:

— Высоко, высоко… Не боялся бы я за сердце…

Дон Хуан Канталапьедра ласково похлопывает его по плечу:

— Да, высоко, вот именно — высоко… Все мы, старики, высоты боимся. Я сколько раз тут лазал! Много раз, как и всякий уважающий себя охотник… Но то было другое время, молодые годы… Как я по ним тоскую! Однако, мой друг, молодость не ждет. Она уходит, а мы остаемся бессильными… Что ж, попытаемся набраться силы, глядя на дивный пейзаж, укрепляющий душу. Готовьте аппарат, дон Ильдо, вы можете сделать прекрасные снимки…

— Прекрасные, да, прекрасные… О-хо-хо, не боялся бы я за свое сердце!.. Доехать до самых Пикос-де-Эуропа, и… Был бы я молод!

Молодежь не полезет на Фуэнте-Дэ и не полетит над горами по подвесной дороге, но причина тому не боязнь за сердце и никак не трусость. Они бы рады, но как-то чувствуют, что такой подъем и такой скачок немало стоят, а они и так поистратились к концу отпуска! И вот все, кроме Валетих, идут закусить к речке, где уже разместились старшие. Луг становится похожим на ярмарку, и всем весело, как на празднике.

Да, счастливым обитателям пансионата «Солнце а тень» нежданно-негаданно выпал праздник. Из бара, расположившегося неподалеку от реки, кто-то притащил проигрыватель и несколько бутылок. Молодежь поет и танцует на зеленом ковре.

— А ты не танцуешь?

Марсела вздрагивает, оборачивается и видит Хуана Крисостомо.

— Ты меня напугал… Да, не танцую… Сам видишь. Мильяны мне дочку подбросили, пошли пропустить стаканчик на воздухе. А ты что бродишь? Я думала, ты с ребятами.

Хуан Крисостомо мнется:

— Да нет… я… Альпидио ищет бензоколонку и станцию автообслуживания, что-то там с машиной… Мигель и Эрнесто с Хустой и Руфиной.

— А тут Кароль и девочки…

— На что они мне? — резко, даже сердито говорит он и тут же смягчается. — На что мне их глупая болтовня? Ну, сама знаешь… я сразу устаю… Я… я тебя искал… Почему ты от меня бегаешь?

— Бегаю? — Марсела смотрит на Хуана Крисостомо. Кажется, она и впрямь удивилась. — Ты о чем?

— Кажется… кажется, я понятно говорю… Мы больше с тобой не видимся, ни в гостинице, ни на улице, как прежде… Вчера на пляже ты заметила, что я к тебе приближаюсь… да, я знаю, ты заметила, поняла и побежала к Хусте с Руфиной.

— Правда, заметила и побежала к ним. Ты тут ни при чем. Просто море было спокойное, а я обещала их поучить… Они не умеют плавать баттерфляем.

— А все-таки…

— Я бежала от тебя, да? Хуан, вечно тебе что-то кажется! Мне незачем от тебя бегать. Но раз уж мы одни, можем поговорить, давай все выясним, а то нам трудно будет… Не считай, что ты со мной как-то связан из-за того вечера на празднике. Ради бога, забудь ты про это! Я думала, ты… посовременней.

— Что ты хочешь сказать?

— Вот это самое, ничего больше… Что ты со мной ничем не связан. Хуан, ради бога, ты же не маленький!.. Так уж у нас получилось… и все. Я к тебе потом не лезла и от тебя не бегала. С чего бы мне?

— Для тебя это ничего не значит?

— Очень много значит! Наверно, это будет лучшее мое воспоминание.

Хуан Крисостомо не знает, что ответить. Не знает он, и что ему думать, очень уж странно она себя ведет. Ничего с ней не поймешь. Совсем запутаешься. Прислонившись к дереву, возле которого сидит Марсела с девочкой на руках, он молча смотрит на нее, нервно покусывая сухую травинку.

(Значит, это так, каприз… Из любопытства, или… кто ее разберет… Я ей не нужен. Это ясно.)

Марсела угадывает его мысли:

— Слушай, Хуан… Давай объяснимся… Не надо портить нашу дружбу… не будем сами ставить себя в глупое положение!.. Ты меня… ну, как бы сказать… ты мне благодарен… Может, и влюблен немного, опять же из благодарности… Не будем себя обманывать. Я угадывала, чувствовала, что тебе очень трудно, тебя что-то угнетает, какой-то комплекс мешает тебе нормально жить… Вот я и решила помочь. Больше ничего. Ты прости, что я говорю так прямо… если хочешь — так жестоко… Я к тебе отношусь по-дружески, немножко — по-женски, и даже немножко — по-матерински… Кажется, дело свое я сделала. Ты переменился, ты теперь — нормальный мужчина и вправе требовать у жизни того, что она тебе задолжала. Но ведь не с пожилой приятельницей! Бога ради…

— Ты совсем не…

— Ну, конечно… Я совсем еще молодая, и ребятам я нравлюсь… Даже Фернандо… смешно, да? В его годы так и надо, непременно надо. Но мы с тобою, Хуан, не должны терять голову. Мы не должны осложнять себе жизнь… ведь если мы привыкнем друг к другу, а может — и привяжемся, расстаться будет тяжелее, или, скажем, неприятнее.