Читать книгу - "Утесы - Джули Кортни Салливан"

кошку под мышкой, как футбольный мяч.

– Расскажите, как прошел день, – сказала она. – Как вам лагерь?

– Я даже предположить не могла, что у этого места такая интересная история. Я в восторге, – ответила Джейн.

– Вот видите! А как вам выступление доктора Абрамса?

– Невероятно, – ответила Эллисон.

– Да, невероятно, – согласилась Джейн. – Некоторые истории просто…

Она не знала, каким словом их охарактеризовать.

– Рада, что вам довелось его услышать. Блестящий ученый. Хорошо, что Эванджелина уговорила его сюда приехать.

– Странная парочка, да? – Лишь произнеся эти слова, Джейн заметила в своем голосе осуждение.

– Они давно дружат, – сказала Клементина. – И ходили в один колледж. Эванджелина много лет преподавала в Калифорнийском университете Санта-Крус на факультете истории философии. Наука и духовность связаны намного теснее, чем многим кажется, Джейн. – Деликатно пожурив ее, Клементина сменила тему. – А как вам публичная демонстрация? – спросила она. – Понравилось? Только честно.

– Не знаю, – ответила Джейн. – Мне не хватило конкретики. Медиум говорила такими общими словами… Любой мог воспринять их на свой счет.

– Но она же догадалась, что ребенок той пары оставлял им мелкие монетки, – вставила Эллисон. – Монетки! Подумать только.

– А еще она решила, что мы с тобой мать и дочь, – сказала Джейн.

Эллисон рассмеялась.

– Спишем это на плохое зрение.

– Не знаю, мне все это показалось слишком похожим на манипуляцию, – заметила Джейн.

– Почему? – спросила Клементина.

– Возможно, я просто не предполагала, что столько людей приезжают сюда унять горе.

Повисла тишина. Джейн не знала, о чем думали другие, но догадывалась, что о ней. Чем-то она их ненароком оскорбила.

– Горе – неотъемлемая часть человеческой жизни, – сказала Клементина. – И каждый справляется с ним по-своему. Это один из способов. Общение с духами многих успокаивает.

– Простите, – сказала Джейн, – наверно, я просто циник. Ничего не могу с собой поделать.

– Это нормально. Мы не считаем своей задачей никого ни в чем убеждать. Это глупая и никчемная трата времени, – объяснила Клементина. – Медиум никогда не попадает в точку на сто процентов. Это невозможно.

Джейн ощутила укол в груди, вспомнив, как Клементина предсказала, что она ждет ребенка. Как Джейн тогда обрадовалась и какой дурой себя чувствовала, когда выяснилось, что это неправда.

– Задумайтесь, ведь даже общаясь с живыми, сложно добиться полного взаимопонимания, – продолжила Клементина. – А уж с мертвыми и подавно. Контакт между двумя мирами похож на телефонный разговор. На том конце должны ответить, иначе ты просто говоришь в пустоту и тебя никто не слышит. Или ты слышишь голос, которого на самом деле нет.

– Ясно, – кивнула Джейн.

– А еще у медиумов бывают неудачные дни, как у всех, – добавила Клементина. – Уставший медиум работает вполсилы, а в возрасте Камиллы… сами знаете. Молодые люди вечно устают, от чего – непонятно. У меня дети ее возраста. Спят по одиннадцать часов в день, потом звонят мне и жалуются на усталость. Я просто не понимаю.

– А сколько у вас детей? – спросила Эллисон.

– Двое.

– И как они относятся… ко всему этому?

– Дочь ясновидящая, но не пользуется своими способностями. Они ее пугают, – сказала Клементина. – А сын просто считает меня чудачкой. Но благодаря моим чудачествам у него есть крыша над головой и еда на столе. Это нельзя отрицать. Хотя своим друзьям он, кажется, говорит, что я специалист по зубной гигиене.

Эллисон и Женевьева рассмеялись, а Джейн стало стыдно: в школе и колледже она тоже часто врала, когда ее спрашивали, кем работает ее мать.

– Я в одиночку воспитала детей и поставила их на ноги, – объяснила Клементина. – Я не преувеличиваю. Их бездельник-папаша ушел и знать их не хотел.

– Мама Джейн тоже растила ее в одиночку, – сказала Эллисон. – И отец у нее был такой же. Бездельник.

Клементина покосилась на Джейн. Наверно, проверяла, не обидело ли ее замечание Эллисон. Но Джейн не обижалась. На правду не обижаются. К тому же она считала Эллисон членом семьи – та могла как угодно отзываться о ее родственниках.

– И мой отец был таким же, – сказала Женевьева.

Она впервые подала голос с тех пор, как они пришли.

– Когда мне было два года, он сбежал с молоденькой девушкой, двоюродной сестрой моей матери, – призналась Женевьева. – Эта девушка только что окончила колледж. Через год они поженились, поехали в свадебное путешествие, и в квартире, которую сняли, произошла утечка угарного газа. Они умерли во сне.

– Какой ужас. Сочувствую, – сказала Эллисон.

Женевьева пожала плечами.

– Я отца совсем не помню, – ответила она. – Он не помогал матери после того, как ушел от нас. Ни разу не заглянул со мной повидаться. Мы от него ни цента не получили. А когда он умер, его родственники притворились, будто нас не существует. Мне кажется, они даже винили мою мать, что та познакомила его со второй женой.

Джейн вспомнила бабушкину историю: когда она овдовела в очень молодом возрасте, родственники мужа тоже начали ее игнорировать. Подумала Джейн и о собственной матери: ей всегда казалось, что они с Холли появились у той сами собой, без участия мужчины, ведь присутствие отца в их жизни совсем не ощущалось. Порой Джейн даже задумывалась, знала ли их мать, от кого они, и один ли у них отец. Она никогда никому не говорила об этих сомнениях, кроме Дэвида.

– Жаль твою маму, – сказала она Женевьеве, чтобы прогнать свои мысли.

– Сколько ее помню, она всегда была нервной, – ответила та. – Она до сих пор такая. Вечно живет в ожидании катастрофы. Иногда мне кажется, что она стала такой, потому что он умер. Но потом понимаю, что это не так. Вот если бы он нас не бросил, она была бы другой.

Клементина кивнула.

– Она не вышла замуж второй раз?

– Нет. Случившееся с отцом навсегда отбило у нее желание иметь дело с мужчинами. Но у нее была идея фикс, что я должна удачно выйти замуж. Когда муж сделал мне предложение, мать, считай, волоком потащила меня к алтарю. Она всегда напоминала мне героинь романов Джейн Остин. У нас был потрясающий дом, но не было средств поддерживать его в порядке. Потолки протекали, краска везде облезла. У матери было много красивой одежды, три сумочки «Шанель». Все это осталось с тех времен, когда она была замужем. Но на новую одежду уже не хватало. Мы были одновременно бедными и богатыми.

Джейн хотела спросить, почему мать Женевьевы не продала дорогой дом и сумки и не купила более скромную квартиру. А оставшиеся деньги можно было положить в банк.

– Не понимаю, как можно бросить ребенка, – сказала Эллисон.

– Я тоже, – ответила Женевьева. – После рождения Бенджамина я все время об этом думаю.

– Раз вы заговорили