Читать книгу - "Утесы - Джули Кортни Салливан"

нее ложку и без спросу попробовала. Женевьева заметила:

– У меня никогда не было такой близкой подруги. А так хочется. Вам повезло.

– Да, – ответила Эллисон. – Кстати, о везении: в этот самый момент я должна вести протокол собрания Комитета по береговой эрозии Авадапквита. Спасибо, что меня от этого избавили.

Женевьева спросила, чем занимается комитет, и Эллисон объяснила. Песчаный пляж в южной части города постепенно уходил под воду; местные спорили о причинах и предлагали план действий. Собрания комитета проводились каждый месяц, и всякий раз страсти разгорались нешуточные.

– В прилив на пляже по колено воды, – сказала Эллисон. – В полнолуние затапливает половину парковки. Надо действовать быстро. Никто не станет платить тридцать баксов за парковку, чтобы сходить на пляж, где негде даже сесть. Город зарабатывает больше миллиона за лето на одной этой парковке.

Джейн с коллегами и друзьями в Кембридже постоянно говорили о глобальном потеплении, но воспринимали его как нечто абстрактное, колоссальное и пугающее. Дэвид однажды заплакал, читая статью в «Атлантик», где говорилось, что численность видов птиц в Северной Америке за последние пятьдесят лет сократилась на три миллиарда. Но, несмотря на его слезы, ни он, ни кто-либо из их знакомых ничего не делали для решения этой проблемы. Только изредка перечисляли пожертвования в фонды.

А вот Эллисон задумывалась о климатических изменениях с точки зрения потери дохода от платной парковки. Но Джейн знала, что из всех только она в конце концов начнет действовать и что-то предпримет, пусть даже в своем маленьком уголке мира.

После ужина они сели в машину, и Женевьева снова позвонила мужу. Пока они ели, он прислал ей несколько сообщений: в панике спрашивал, как объяснить дорогу к дому завтрашним гостям.

Джейн и Эллисон пытались не подслушивать или, по крайней мере, не смеяться. Женевьева терпеливо объясняла.

– Могу прислать им ссылку на карту, – сказала она. – Ясно. Что ж, если сигнал пропадет и они заблудятся, они могут отправиться в город и спросить у местных… Это всего пять минут. Да, понимаю. Приедут издалека. Воздушный шарик? На почтовый ящик? – Она сделала глубокий вдох. – Сегодня, наверно, уже не успею. Но завтра утром могу купить, когда поеду за кукурузой и помидорами. Загляну в игрушечный магазин. У них должны быть шарики с гелием. Угу. Люблю тебя. Поцелуй Бенджамина.

Этот разговор, должно быть, так утомил Женевьеву, что, повесив трубку, та сразу закрыла глаза и уснула. Вскоре она начала тихо похрапывать.

– Скажи мне кто месяц назад, что мы с тобой проведем день в лагере с медиумами, я бы ни за что не поверила, – вполголоса проговорила Эллисон. – А уж если бы мне сказали, что с нами поедет леди-викинг…

– Да уж, интересный опыт, – согласилась Джейн. – Знаешь, иногда мне кажется, что Клементина на самом деле говорит с призраками.

– Ну да, – ответила Эллисон, – у нее же сертификат Института Уиндбриджа. Во всем мире буквально пара человек с этим сертификатом.

Джейн поборола желание закатить глаза.

– Я рада, что никто не выкупил ее лот на том аукционе и сеанс достался мне, – сказала она.

– Угу, – подтвердила Эллисон.

Тут в сердце Джейн закралось подозрение.

– Скажи, а как Клементину занесло на аукцион в Авадапквит?

– Ладно. Я соврала, – призналась Эллисон, будто Джейн долго ее допрашивала и ей стало уже невмоготу отпираться.

– О чем? – растерялась Джейн.

– Я прочла о ней в журнале, – объяснила Эллисон. – Там было написано, что она лучший медиум в Мэне. Я ей позвонила и уговорила провести с тобой сеанс. Она забронирована на год вперед, но мне удалось ее убедить. Сказала, что дело срочное.

– Что? Я думала, все просто пожертвовали для аукциона свои услуги бесплатно.

– Да не участвовала она в аукционе, – ответила Эллисон. – Это была просто уловка. Я хотела, чтобы ты поговорила с мамой. У вас осталось столько нерешенных вопросов. Но ты бы никогда не согласилась пойти к медиуму, если бы я не подарила сеанс. Пришлось обставить все так, будто я прошу тебя сделать мне одолжение. А сеанс я сама забронировала.

– Хм. Что ж, очень мило и… странно с твоей стороны, – сказала Джейн. – Наверно, надо сказать спасибо?

– Не за что, – ответила Эллисон. – Знаешь, мне самой больше всего на свете не хватает разговоров с мамой. Я прочла о Клементине и подумала: надо же, Джейн может поговорить со своей мамой, хотя та умерла, а я вижу свою во плоти почти каждый день, а говорить с ней не могу.

– Ох, Эллисон.

– Ты сегодня заметила, что я записывала лекцию в блокнот. Джейн, я все теперь записываю. Патологическая потребность, чтобы все было на бумаге. Что я сделала в течение дня, где лежат вещи в доме. Рецепты, которые знаю наизусть. А вдруг однажды утром я проснусь и пойму, что их забыла? Я везу детей из школы и записываю наши разговоры на телефон. Вдруг наступит день, когда я не смогу поддержать даже такой простой разговор? Хочу, чтобы они помнили, кем я для них была.

Тут Джейн впервые поняла то, что следовало понять гораздо раньше: они с Эллисон обе потеряли матерей. И обе жалели, что больше не могут с ними поговорить.

– Мне очень жаль, – сказала Джейн.

– Ничего. Мои друзья антидепрессанты помогут все преодолеть.

– Ты принимаешь антидепрессанты? Давно?

– С февраля. Мне пришлось очень тяжело. Всю прошлую зиму я была в такой депрессии, что не могла встать с кровати. Начала принимать таблетки, и стало лучше.

– Я рада, – сказала Джейн.

Она вспомнила, что говорила Камилла про Эллисон: «Вы так много на себя берете, дорогая».

– Может, на следующей неделе вы с Крисом захотите пойти поужинать, а я посижу с детьми? – предложила Джейн.

Эллисон улыбнулась:

– Было бы здорово.

– Ты заслужила отдых, – сказала Джейн.

В Авадапквите они сначала отвезли Женевьеву. Ее пришлось будить.

Провожая ее взглядом, Эллисон произнесла:

– Я сегодня к ней вроде как немного потеплела.

– Я тоже, – ответила Джейн.

Через несколько минут она высадила Эллисон у дверей ее дома и крепко обняла на прощание.

Когда Джейн наконец остановилась у дома сестры, шел уже одиннадцатый час. Она устала и мечтала лечь спать. Поскольку дело было в субботу вечером, Джейн предположила, что Холли с Джейсоном не окажется дома и она спокойно заберет Уолтера, ни с кем не столкнувшись. Но потом Джейн увидела возле дома несколько машин. А открыв дверь, услышала грубый смех и мужские голоса, доносившиеся с кухни.

Она ощутила странную смесь любопытства, волнения и страха. Ощущение из детства. Что за гости у сестры в такой час?

Коридор был загроможден хламом. Как в доме, где она росла. Джейн пришлось лавировать между двумя большими лампами, притулившимися