Читать книгу - "Проклятие сестер Зыонг - Кэролин Хюин"

Сместили бы президента, и дело с концом. Протащили бы его по улицам, чтоб другим неповадно было. Ну как в старые времена.

— Проку было бы больше, — согласилась Нгок.

— Проку?! — усмехнулась Куен. — Да его сразу заменят другим диктатором! Их тут как собак нерезаных!

— Черным в Америке быть нельзя. Желтым тоже. Кем тогда можно?

— Свободным.

Все женщины захохотали — свободным, как же! — а кто-то даже бросил рамбутан в ту, которая такое сморозила.

— И зачем я только уехала из Вьетнама? Там намного безопаснее. — Куен тяжело вздохнула, глотнув пива. — Сплю на полу в маникюрном салоне. Не так я себе представляла свободу.

— Чой ой, по-твоему, полицейские во Вьетнаме лучше здешних? Ты бредишь. Там у тебя полиция деньги бы вымогала, — громко усмехнулась Нгок.

— А здесь, думаешь, копы тебя не убьют? — засмеялась Куен, ткнув в экран.

— Во Вьетнаме хотя бы есть свои, и родной язык мы знаем, не то, что здесь. Тут каждый за себя! Не надо романтизировать империализм!

— Наслаждайся капитализмом, пока дают. Думаешь, во Вьетнаме у тебя был бы маникюрный салон? А хочешь мучиться при коммунизме, так возвращайся! Мне в Калифорнии нравится намного больше.

— Замолчи, Ван! Тебе пропаганда мозги промыла!

— А ты меня не затыкай, Нгок! — Куен встала и швырнула пустую банку из-под пива на пол. — Моя семья прошла через ужасы войны…

— Ты думаешь, ты одна такая?

Завязалась очередная перепалка, женщины старались перекричать друг друга. Хюен Лам не встревала, она молча сидела на месте и благодарила высшие силы за то, что сейчас у нее целых два дома, а ведь так долго не было ни одного.

20. Тхюи Нгуен

Тхюи винила всех, кроме себя. Особенно мать. С их последней встречи прошло уже несколько месяцев. Она отвозила матери еду и оставляла пакеты на пороге, а еще никак не могла прекратить свою двойную жизнь. С каждым днем Энди становился все более подозрительным, особенно когда она непонятно почему отказалась ехать на похороны бабушки. Но он не давил на нее и не задавал вопросов — такой он человек.

Тхюи не поехала на похороны, потому что ей было очень стыдно. Она с трудом узнавала себя в зеркале. Вся ее жизнь перевернулась с ног на голову с тех пор, как она познакомилась с Дэниелом по наводке матери. Ночи напролет она искала себе оправдание. Тхюи ведь не делает ничего такого, правда? Они просто разговаривают.

Тхюи улизнула на встречу с Дэниелом, на их обычное место. Раз в неделю они виделись на скамейке с видом на парк у озера Эко, там же, где сидели в день знакомства. Тхюи ждала, сердце тяжелело от чувства вины. Она стала хуже спать, при каждом мытье головы волосы лезли клочьями. Энди теперь заботился о ней с удвоенной силой, безропотно ухаживал, приносил чай или вино, когда считал нужным. От этого ей становилось только хуже. Он списывал ее состояние то на бабушкину смерть, то на размолвку с матерью, то на бойкот с сестрами и этим объяснял ее замкнутость. Тхюи с ним не спорила. Можно прикрыть свое неблагоразумное поведение безумной семейной историей.

Тхюи вдруг ослепла — теплые знакомые руки закрыли ее глаза. Она подняла голову и увидела лицо Дэниела. Он щелкнул ее по носу, и она улыбнулась ему. Вспомнила, как по носу ее щелкнул Энди, и вздрогнула — надо же было так отреагировать? Но пути назад нет.

— Привет. — Ее голос смягчился, и она сразу стала совсем другим человеком. Более игривой, уверенной Тхюи, без тех сложностей, которые были у нее прошлой.

— И тебе привет, — ответил он, сел рядом и взял ее за руку. Они не делали ничего предосудительного — только держались за руки. Такая невинная измена могла произойти только на «Улице Сезам». Тхюи никак не могла заставить себя перейти на другой уровень, потому что в мыслях всегда был Энди. — Готова?

— Куда мы идем? — спросила Тхюи. — У нас что ни свидание, то тайна, покрытая мраком.

Дэниел пожал плечами.

— Не стану же я вот так сразу раскрывать все карты. — Он заправил выбившуюся прядь ей за ухо, и она окаменела. Он раздраженно поглядел на нее, но быстро оттаял.

— Извини, извини! Просто я чувствую себя ужасно виноватой. Я до сих пор не понимаю, что между нами, и это все нечестно по отношению к тебе и к Энди.

Дэниел отвернулся от нее и поглядел вниз на центр Лос-Анджелеса. Солнце озаряло его лицо, выбиваясь из-за силуэтов зданий, и Тхюи растаяла, залюбовавшись его профилем в лучах заката. Дэниел молчал. Он встал, взял ее за руку и жестом велел идти за ним.

— Не волнуйся. В этой истории решаешь ты, а не я. Спешки нет. Никто из нас в церковь не торопится, правда? — Он ослепительно улыбнулся, чтобы разрядить обстановку. — А пока не хочешь развлечься?

Тхюи побелела от его слов о свадьбе. Что это значит? Что-то хорошее или плохое? Все равно она замуж не собирается. Не собирается же? Свое смятение она спрятала под маской новой Тхюи.

— Еще как!

Они подошли к его машине, и Дэниел открыл дверь со стороны пассажирского сиденья. Садясь на кожаное кресло, Тхюи не могла не заметить все те мелочи, которые отличали Дэниела от Энди. Раньше ей было все равно, сколько зарабатывает Энди, но чем старше она становилась, тем чаще банальности, не раз говоренные матерью, поднимали свои уродливые морды и заглушали любые другие голоса. Ее преследовали детские воспоминания, дом в Санта-Ане, где, кроме них, в тесноте жили еще две вьетнамские семьи с пятью вьетнамскими дочерями. Столько лет мать, срываясь на крик, повторяла: «Не выходи замуж за бедного!» Тхюи не хотела становиться такой, как мать, и ее мать не хотела такого будущего для дочери.

— Все хорошо? — спросил Дэниел, сев за руль.

— Более чем.

Он завел машину и поехал по бульвару Сансет. Тхюи расслабилась и почувствовала: о ней заботятся. Дэниел потянулся на заднее сиденье, достал оттуда букет пионов и вручил Тхюи.

— Чуть не забыл. Ты говорила, это твои любимые, да?

Она взяла букет и нервно улыбнулась. Если признается, что не любит пионы, испортит момент. Энди бы ни за что не купил ей пионы — он обычно дарит полевые цветы с фермерского рынка и делает это последние три года по утрам в воскресенье. С Дэниелом они точно не обсуждали ее любимые цветы, так что она не знала, почему он решил, что ей нравятся пионы.

— Ты запомнил! — воскликнула она, может, слишком громко, проигнорировав занудный внутренний голос. — Очень красивые! Спасибо.

Дэниел улыбнулся