Читать книгу - "Тревога. Смена караулов - Анатолий Петрович Кузьмичев"

Леночка, когда они переходили улицу.

— С каким Андреем Николаевичем?

— Да с Кравцовым!

— Ах, да!.. Он же Андрей Николаевич. Я забыл… Я привык просто: Андрей… А на службе — старший лейтенант… Сейчас скажу… Скоро два года.

— По-моему, он хороший человек.

— Конечно хороший! — горячо подтвердил Омельчук. — Они оба хорошие — и он, и его жена.

— Вероятно, — ответила Леночка и остановилась. — Ну вот, мы уже пришли. Сейчас в переулочек.

— Так быстро?

— Ну не очень-то быстро.

— Жаль…

Леночка удивленно вскинула свои тонкие темные брови:

— Что вы сказали?

— Я просто сказал: жаль… жаль, что мы так быстро пришли.

Она вспомнила намеки Кравцова и, кажется, начинала догадываться, отчего этот скромный парень так робок и неразговорчив. Но сделала вид, что ничего не поняла, повернула свои часики к свету фонаря:

— Мы добирались ровно сорок минут. Мне вот сюда, в этот дворик. Спасибо, что проводили.

— Ну что вы! Такие пустяки… Пожалуйста.

— Спасибо и… И до свиданья.

Омельчук надеялся, что она подаст ему руку, но Леночка только чуть-чуть склонила голову.

— Знаете что? — вдруг сказал он. — Я приеду за вами, а? Скажите когда — я приеду. На мотоцикле. Я выиграл мотоцикл.

— Нет, не беспокойтесь.

— Да какое там беспокойство!

— Нет, правда, не стоит. Я тут переночую.

— Жаль, — уныло повторил он. — Ну… тогда, если можно… Если можно, я возьму у вас один цветок. Можно?

— Выбирайте, — кивнула Леночка.

Омельчук выбрал маленькую белую розочку.

— Спасибо.

Спустя минуту он уже был один в этом пустынном, полутемном переулке. Стих за низеньким заборчиком палисадника стук Леночкиных каблучков. Чуть ощутимый запах ее духов растаял. Он остался только, кажется, в запахе маленькой белой розы, которую Омельчук печально держал в руке.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

1

Валентина сидела на диване, подобрав босые ноги, запрокинув голову на спинку, глядела, как муж поправляет перед зеркалом галстук.

— Ну вот и воскресенье! — холодно проговорила она. — А тебя опять не будет дома. Обязательно нужно в часть? Не верю.

— Нужно обязательно, — так же холодно ответил Кравцов. — Я тебе говорил: идем вместе. Будет собрание, концерт. Ты не хочешь.

— А чего я там не видела? Частушки и гармошку?

— Дело твое. А я должен пойти.

В узком коридоре он чуть не столкнулся с Леночкой, которая выходила из своей квартиры с чемоданом в руках — держала его, как ребенка. Прошел вперед, распахнул дверь на улицу и только потом спросил:

— Вы уезжаете?

— Пока готовлюсь. Уезжаю завтра.

Леночка, в белом фартуке и в такой же белой косыночке, поставила чемодан на столик под каштаном и стала чистить щеткой серый парусиновый чехол, стараясь не глядеть на Кравцова.

— По-моему, вы уезжаете слишком рано, — мягко сказал он.

— Через пять дней начало занятий. Пора.

«Надо обязательно сказать Володе…»

— Самолетом или поездом? — как можно равнодушнее спросил Кравцов.

Только теперь Леночка обернулась и недоуменно посмотрела на него. «Зачем вы об этом спрашиваете?» — вот что прочел он в ее широко открытых, удивленных глазах.

— Лечу на Ту.

— Первым рейсом?

— Я не знаю, какой это рейс. Утром, в шесть пятнадцать.

— Первый рейс, — подтвердил Кравцов.

Машина, вдруг прошумевшая по улице, остановилась около калитки лагутинского коттеджа.

Кравцов обернулся. Штабной газик. В открытую дверцу выглядывал майор Долгушин:

— Лена!

— Я, — отозвалась та, стараясь сквозь кусты акации разглядеть, кто ее зовет.

— Леночка, Федор Сергеевич еще не ушел?

— Дома.

— Отлично! — Долгушин вылез из машины, распахнул калитку. — Я за ним.

Он протянул руку Леночке, потом Кравцову:

— Подождите. Поедем вместе.

— Спасибо. Я вообще-то люблю пешком.

— Для фигуры и осанки? — пошутил Долгушин.

— И для здоровья.

— Ну, смотрите.

Замполит легко взбежал по кирпичным ступенькам на крыльцо, распахнул дверь.

— Что у вас там нынче за торжество? — продолжая чистить чехол, спросила Леночка у Кравцова. — Если не военная тайна.

— Никакой военной тайны. Просто годовщина части, открытие музея, собрание, приедут шефы, концерт…

— Даже концерт!

— Самодеятельность. Хорошие концерты у нас, к сожалению, бывают редко. И вот ведь никто не догадался попросить вас выступить.

— И вы не догадались, — исподлобья посмотрела на него Леночка. Она щелкнула на чемодане замками, стала натягивать чехол, покусывая свои чуть припухшие, красные губы. — Так всегда бывает: сначала мы не догадываемся, а потом жалеем, что вовремя не догадались… Хотя… хотя у некоторых деятелей бытует мнение, что солдату нужны только частушки да хор Пятницкого. Но я лично этому не верю.

На крыльцо вышли Лагутин и Долгушин. Федор Сергеевич был в парадной форме, при всех орденах и медалях.

— Ой, папа! — радостно изумилась Леночка. — Какой ты нынче красивый!

— Неужели?

— Честное слово!

— Не только, Леночка, красивый, — добавил Долгушин, — но и совсем молодой.

Лагутин улыбнулся:

— Конечно! Всего-навсего пятьдесят семь.

— А вы? — Долгушин повернулся к Леночке. — Не хотите с нами?

Та взглянула на отца, потом — опять исподлобья и очень коротко — на Кравцова, словно советуясь с ним:

— Если это разрешается…

— Разрешается! — засмеялся Долгушин.

— А вы подождете, пока я переоденусь?

— Подождем.

Сели в машину все — и Кравцов, сначала