Читать книгу - "Мщение - Иван Сергеевич Хвостов"

Стуловъ ахнулъ и схватился за щеку.

Коросевскіе, какъ будто только и ждали этого знака, грозно ворча начали наступать на хлудовскихъ. Замелькали въ воздухѣ палки и темные волосатые кулаки.

Хлудовскіе, не ожидавшіе такого натиска, смѣшались и отступили къ своимъ телѣгамъ. Мальчишки визжали. Но тутъ у телѣгъ хлудовскіе взялись за топоры, привезенные съ собою для работы, и бой загорѣлся съ новой силой.

Кучикъ стоялъ впереди своихъ, поэтому не успѣлъ отойти и получилъ первые удары. По лицу его струилась кровь, шапка была сбита, и онъ стоялъ растерянный, утираясь рукавомъ и даже не защищаясь.

Солдатъ билъ крѣпко, со знаніемъ дѣла, и съ каждымъ ударомъ посылая сквозь стиснутые зубы крѣпкую руганъ.

Прохоръ, хотя стоялъ рядомъ съ Куликомъ, вывернулся и отбѣжалъ въ сторону. У него опять былъ видъ, что онъ сейчасъ бросится въ самую гущу драки. Онъ почесывался и поеживался, и кричалъ своимъ тонкимъ голоскомъ безсвязныя слова.

Коросевскій комиссаръ въ пылу драки залѣзъ слишкомъ далеко и, весь въ крови, отползъ въ сторону. Онъ лежалъ, выплевывая кровь изъ разбитаго рта и, судорожно ворочая осовѣлыми глазами, бормоталъ: «ножъ въ спину революціи, ножъ въ спину революціи.»

А озвѣрѣвшіе мужики продолжали съ тѣмъ же безуміемъ калѣчить другъ друга палками, топорами и камнями, и испаренье грязныхъ, немытыхъ тѣлъ гнилымъ туманомъ расходилось вмѣстѣ съ густой пылью, выбиваемой кованными каблуками сапогъ…

…Тихо шумѣли вѣковыя липы стараго парка и бѣлый дворецъ загадочно глядѣлъ выбитыми, потухшими окнами.

SEVRES.

2-го января 1922 года.

ПЕРЕДЪ ЛИЦОМЪ СМЕРТИ

Ихъ было всего одиннадцать человѣкъ, одиннадцать офицеровъ, спасшихся изъ Симферополя послѣ разгрома подъ Бахчисараемъ. Отряды большевиковъ, вышедшихъ изъ Севастополя, занимали уже по слухамъ шоссе на Ѳеодосію, и имъ нужно было горами, безъ дороги, добраться до Азовскаго побережья, гдѣ они расчитывали найти способъ достигнуть Кубанской области. Былъ еще январь мѣсяцъ, а въ 18 г. зима задержалась и было холодно.

Они шли наканунѣ съ пяти часовъ вечера и, почти не отдыхая, къ двумъ часамъ ночи отошли верстъ на тридцать. Предстоялъ путь тяжелый.

Вначалѣ они тащили съ собой свои винтовки, послѣ, подъ вліяніемъ усталости, бросили ихъ въ горахъ, сохранивъ лишь револьверы и мѣшокъ съ хлѣбомъ, случайно взятымъ однимъ изъ спутниковъ. Теперь предстояло важное рѣшеніе, куда направиться, чтобы хоть немного передохнуть; поэтому они остановились.

Общая опасность совершенно сгладила разницу въ чинахъ и положеніяхъ и, хотя тутъ были младшіе офицеры и полковники, причемъ одинъ изъ нихъ занималъ должность начальника штаба разгромленнаго отряда, каждый выражалъ свободно свое мнѣніе, а остальные внимательно слушали, стараясь тщательно взвѣсить всѣ соображенія.

— «Недалеко имѣніе моей матери» — говорилъ одинъ изъ нихъ, еще совершенно молодой, безусый поручикъ.

Всѣ тѣснились въ узкой неглубокой котловинѣ, стараясь хоть немного спрятаться отъ холоднаго низкаго вѣтра, который билъ то ледянымъ дождемъ, то мелкими брызгами изморози.

— «Я знаю здѣсь каждую тропинку и могу васъ провести совершенно незамѣтно до самаго дома», — продолжалъ онъ, нервнымъ движеніемъ потирая озябшія руки. — «Въ домѣ кромѣ моей матери, сестры, да старухи няни никого нѣтъ. Мы устроимся наверху въ мезонинѣ и можемъ пробыть весь день до вечера. А когда стемнѣетъ, мы черезъ садъ попадемъ прямо въ поле, а тамъ горы рукой подать.»

— «Въ домъ заходить неблагоразумно» — покашливая возразилъ одинъ изъ полковниковъ, гусаръ, сухощавый, небольшого роста. Онъ былъ въ пенснэ, причемъ стекла ихъ все время покрывались тонкимъ слоемъ пара, и ему приходилось ихъ снимать и вытирать объ рукавъ короткаго полушубка. — «Въ такихъ случаяхъ домъ можетъ стать ловушкой».

— «До деревни еще не дошли вѣроятно слухи о разгромѣ», — возразилъ другой офицеръ, молчаливый и сдержанный.

— «Надо рѣшать, а то мы только время теряемъ», — отозвался еще одинъ, угрюмо сидѣвшій въ сторонѣ и зябко заворачивавшійся въ воротникъ шинели — «въ горы, такъ въ горы, все равно.»

— «У насъ можно отогрѣться, поѣсть», — робко вставилъ молодой поручикъ.

Когда онъ это сказалъ, всѣ ясно почувствовали, что они голодны. Наканунѣ, съ утра въ суматохѣ боя объ этомъ не думали, вечеромъ также вопросъ ѣды не приходилъ въ голову.

— «Дайте по куску хлѣба», — замѣтилъ угрюмый офицеръ. Сидѣвшій около мѣшка тотчасъ же развязалъ узелъ и досталъ большую краюху чернаго хлѣба.

— «Кстати, сколько у насъ провизіи», — спросилъ начальникъ штаба.

Сдѣлали осмотръ мѣшка. Оказалось полтора хлѣба съ фунтъ сахару и немного чаю.

— «Надо быть осторожнѣй съ ѣдой», — снова сказалъ начальникъ штаба, — «можетъ быть въ дорогѣ нигдѣ не достанемъ».

— «У насъ можно бы пополнить запасы», — опять заговорилъ молодой поручикъ и послѣ добавилъ мечтательно, — «выпили бы сейчасъ чаю, отогрѣлись».

Остальные десять переглянулись. Мысль выпить чего-нибудь горячаго, посидѣть въ теплѣ казалась столь заманчивой и желанной, что даже сопряженный съ этимъ рискъ представился меньшимъ.

— «Какъ же мы рѣшили?» — спросилъ начальникъ штаба.

— «Если поручикъ берется насъ довести незамѣтно, можно попытаться», — отвѣтилъ полковникъ — гусаръ, до того бывшій въ оппозиціи.

Медленно, расправляя слегка отекшія ноги, всѣ по одному вышли изъ котловины. Поручикъ, знавшій мѣстность, пошелъ впередъ, а остальные растянулись въ длинную ленту.

Было темно и холодно. Но оттого, что свернули въ сторону, вѣтеръ сталъ дуть въ спину и стало легче итти. Подбодрила еще надежда скоро очутиться подъ крышей.

Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ въ низинахъ было топко и ноги проваливались въ грязь. Повыше лежалъ еще снѣгъ сѣровато-бѣлыми пятнами. Изрѣдка попадались кусты. На вѣткахъ висѣли тонкія стрѣлки натаявшаго за день льда. Послѣ черстваго хлѣба хотѣлось пить. Мимоходомъ офицеры обрывали эти льдины и клали въ ротъ. Отъ соприкосновенія со льдомъ губы и языкъ начинали горѣть, первую минуту чувствовалось облегченіе, но послѣ жажда мучила больше.

Съ полчаса шли молча. Почему то всѣмъ казалось, что итти недалеко. Но время шло, а впереди была все та же бѣлесоватая пустыня, гдѣ, какъ черные призраки, качались одинокія деревья.

— «Скоро ли», — съ тоской спросилъ одинъ, повидимому больше всѣхъ уставшій.

Никто ему не отвѣтилъ, и всѣ продолжали итти молча, стараясь не сбиваться съ узкой, болѣе сухой дорожки.

— «Я больше не могу. Я упаду», — проговорилъ тотъ же голосъ.

— «Тише шагъ. Дайте подровняться», — крикнулъ кто-то изъ темноты.

— «Сейчасъ прійдемъ», — донесся голосъ молодого поручика, и снова всѣ подбодрились.

Дорога стала спускаться внизъ. Вдали зачернѣли темные силуэты домовъ и деревьевъ.

— «Тише», — пронеслось спереди.

Снова всѣ замолчали и почти безшумно сдѣлали нѣсколько сотъ шаговъ.

Неожиданно передніе остановились и отставшіе, дойдя до нихъ, увидѣли, что стоятъ передъ довольно высокимъ плетенымъ заборомъ. Низенькая калитка была полуоткрыта, за ней виднѣлся широкій дворъ и темная масса дома.

— «Тише», — снова повторилъ начальникъ штаба.

— «Что мы ждемъ?» —