Читать книгу - "3000 иен для счастья - Хика Харада"

Ясуо дожидался Кинари возле ее дома.

Встречаясь с кем-то глазами, Ясуо обычно улыбался. Сейчас Кинари, конечно, ему бы не улыбнулась.

Он караулил ее третий день подряд. На двери дома был кодовый замок, и попасть в подъезд Ясуо не удалось.

Выбора не было – пришлось запихнуть сладости (в первый день он купил в магазине «Минатоя», где работала Котоко, каштановый мармелад, во второй – шоколадные круассаны) в почтовый ящик. Кинари на это никак не отреагировала.

В тот день Ясуо дежурил у подъезда Кинари с полудня. Времени в его распоряжении было немерено.

Кинари появилась около восьми вечера. Ясуо прождал ее восемь часов. Был конец сентября, и солнце еще грело вовсю.

Ясуо был экипирован по полной программе: коническая шляпа, в которой ходят крестьяне, купленная давным-давно во Вьетнаме, фляга с водой и складной стул. Чтобы скоротать время, он захватил книгу Сайити Маруя «Моросящий дождь» в мягкой обложке.

Дом Кинари стоял в глубине жилого района Акабанэ, людей здесь было немного. Иногда Ясуо все-таки ловил на себе подозрительные взгляды и был благодарен, что никто не сообщил о нем в полицию. Он сидел на стуле, и прохожие, наверное, думали, что он ведет учет проезжающих автомобилей или чего-то в этом роде.

– Кинари!

Она лишь вскользь взглянула на Ясуо и уже собиралась войти в подъезд, когда он крикнул:

– Вот, возьми хотя бы…

На этот раз Ясуо по совету Котоко принес маленький букетик. Купил его в цветочном магазине в пассаже за пятьсот иен и теперь крепко сжимал в руке.

Ломать голову над тем, что купить из сладкого, Ясуо больше не хотелось, и он взял простой хлеб. Пекарня специализировалась на хлебе, и там каждый день были очереди.

– Давно здесь торчишь? – поинтересовалась Кинари, нажимая кнопки кодового замка на двери подъезда.

– С полудня.

– Целый день?

– Да.

– Ну и дурак.

Она бросила взгляд на хлеб.

– Мне столько не съесть.

– Что останется, можешь выбросить.

– Я продукты не выбрасываю. Не имею такой привычки.

Ясуо отложил в сторону все, что держал в руках, и бухнулся на колени, уткнувшись головой в тротуар.

– Прости за все, пожалуйста. Ты меня вряд ли простишь, но я хочу, чтобы ты знала…

Он услышал глубокий вздох.

– Мне очень жаль. Я вел себя как дурак.

Ответа не было, и Ясуо робко поднял голову, но, увидев на лице Кинари глубокую печаль, тут же снова ее опустил.

– Мне нет прощения.

– Нет прощения? Издеваешься?

Ясуо почувствовал резкую боль ниже спины и повалился на бок.

Он получил увесистый пинок под зад. По остроте ощущений – аж дыхание перехватило – понял: удар был от души.

Ясуо вспомнил, что в школе Кинари занималась в футбольной секции, и даже входила в сборную префектуры.

– Возьми хотя бы. Специально купил.

Ясуо рванулся за входившей в подъезд Кинари и протянул ей подарок.

Кинари, двигаясь как кукла, безвольной рукой взяла букет.

– Я просто хотел сказать, – каждое слово причиняло Ясуо боль, – что пока она – ну, та девица – была у меня, я думал: «Если бы только это было с Кинари. Если уж ребенок, то почему не у Кинари?»

Она молча смотрела в пол.

– О женитьбе пока думать рано, но если жениться, то на тебе. Давай еще раз обсудим.

Хрясь!

Кинари огрела Ясуо букетом. Цветы рассыпались по полу.

– Что ты несешь! Только о себе думаешь!

– Но… но… по электронке, по телефону, давай, а?

– Не знаю ничего.

Кинари скрылась в подъезде.

Проводив ее взглядом, Ясуо медленно поднялся на ноги. Кости вроде целы. Вот только тело ныло. Он взял складной стул.

Что будет дальше?

Кинари не сказала: «Не пиши мне». Значит, это не конец.

Завтра – новый день.

У Ясуо не было ничего, кроме времени.

Он всегда старался жить легко и, пожалуй, впервые вот так к кому-то прикипел.

Передастся ли это чувство Кинари?

И Ясуо ушел восвояси, волоча за собой алюминиевый стул.

История пятая

Экономика развода в зрелом возрасте

После долгого отсутствия дом казался чужим и холодным.

В нем стоял какой-то резкий запах. Не сказать, что противный, но Томоко его раньше не чувствовала. Какой-то особенный.

В ее доме – и такой запах. Это немного сбивало с толку.

Десять дней она провела в больнице и теперь убеждала себя, что эти непривычные ощущения вполне естественны.

– А вот и я.

Томоко знала, что никто не отзовется, но все равно произнесла эти слова. Это ее немного успокоило. Она прошла в гостиную, села на диван. В животе еще чувствовался легкий дискомфорт.

Дом был построен двадцать три года назад на взятую на тридцать лет ссуду. Большая часть долга была погашена досрочно, но до окончательного расчета оставалась еще небольшая выплата.

И все же это был их дом.

Оказалось, что частный дом содержать дороже, чем они думали. Каждые пять лет приходилось красить стены, проверять состояние крыши. На крошечном пятачке перед домом, где и мыши было тесно, не говоря уже о кошке, Томоко посадила плющ (по совету свекрови, хорошо разбиравшейся в садоводстве), который не требовал особого ухода. И чистоту, конечно, тоже надо поддерживать.

Уж сколько времени и денег она вложила в этот дом. Есть чем гордиться.

Но сейчас он казался неприбранным и чужим.

Конечно, Томоко следила за домом, никто бы не сказал, что в нем грязно, но сейчас ощущение было такое, будто все покрыто мелкой пылью. Хотя свекровь в ее отсутствие должна была заглянуть, чтобы сделать уборку.

Муж, скорее всего, не брался за пылесос и даже шваброй по полу не повозил. Или ей так казалось по контрасту с больницей, где не было ни соринки. Томоко все страшно раздражало и хотелось побыстрее навести порядок.

Но после операции прошло всего десять дней, и ей было предписано в течение месяца поменьше двигаться.

– Теперь муж за вас все должен делать, – сказала старшая медсестра гинекологического отделения перед выпиской и добавила с лукавым смешком: – Сейчас ему самое время проявить заботу, сделать что-то для жены. Можете во всем на него положиться.

Слышавшие их разговор пациентки дружно рассмеялись. И Томоко вместе с ними. Она выписывалась из больницы, и, видимо, поэтому была готова смеяться по любому поводу.

Но просить о чем-то мужа бесполезно, он все равно ничего не умеет, с горечью подумала Томоко и прилегла на бок на диване.

Кадзухико, муж Томоко, был совершенно не приспособлен для домашних дел. Он даже не пытался в