Читать книгу - "3000 иен для счастья - Хика Харада"

Пока жена лежала в больнице, он каждый вечер ходил ужинать к матери, которая жила в километре от их с Томоко дома. Иногда она даже давала ему с собой ланч-боксы.

Свекровь замечательно готовила и была прекрасной хозяйкой, но сына к домашним делам не приучила.

Несмотря на это, первое время после свадьбы все шло хорошо.

Томоко относилась к «поколению пузыря», представительниц которого в период экономического бума называли офис-леди. Люди старшего возраста в насмешку величали их «новой породой, которая привыкла жить в благословенное время и ни о чем не беспокоиться». Хотя на самом деле это поколение было воспитано в старых традициях. Поэтому мужчины считали, что ничего не должны делать по дому.

Томоко завидовала женщинам тридцати-сорока лет. А уж про дочек, которым еще не исполнилось тридцати, и говорить нечего.

У Томоко и вообще женщин ее поколения не было проблем с работой, что тоже стало поводом для насмешек, однако потом, когда «пузырь» лопнул, именно им пришлось расплачиваться за грехи старших, разгребать оставленные ими завалы. Их высмеивали, называя пустоголовыми, они стали жертвами дискриминации, того, что в Японии называют «дансон-дзёхи» – уважение к мужчинам, презрение к женщинам.

Так что время было вовсе не таким безоблачным, как говорят.

Но им хотя бы разрешалось ходить в пиджаках с накладными плечами, носить боди и завивать челки. И на том спасибо.

После периода ухаживаний, комплиментов и прочей романтики начиналась обычная семейная жизнь, в которой мужчинам отводилась работа, а женщинам – домашнее хозяйство. Мужьям заниматься домом не полагалось. Так было заведено, Томоко и сама выросла в такой семье.

При этом мужчины поколения отца Томоко, имевшие опыт службы в армии (ее отец окончил военное училище) и повидавшие всякого на своем веку, могли и обед приготовить, и в доме убраться. Отец обычно этим не занимался, но, когда мать попала в больницу, Томоко с удивлением увидела, что он готовит мисо и варит рис.

А мужчин поколения Кадзухико избаловали матери. Ни в чем их не ограничивали. Вот они и выросли, не имея понятия о том, что и как делать по дому. От подруг Томоко слышала такие же истории.

Из больницы ее должны были забрать дочери.

Но старшая, Махо, неделю назад второпях позвонила и сказала:

– Извини, мама! Когда тебя будут выписывать, у Сахо в садике как раз тестирование.

– Ничего, не беспокойся.

– Я Михо попросила. Она все устроит. Сказала, возьмет выходной.

Потом позвонила Михо:

– Мама, у меня в день твоей выписки важная презентация. Представляешь, ее перенесли как раз на этот день. Давай я у бабушки спрошу, она должна быть свободна.

– Да не надо. Я сама доберусь.

По правде говоря, Томоко беспокоилась за семидесятитрехлетнюю свекровь и не хотела, чтобы та за ней приезжала. Котоко уже была у нее вместе с внучками и все это время готовила для Кадзухико. Не говоря уж о том, что полгода назад она устроилась на работу. Нельзя было ее перегружать…

– Сама доберусь. Я так и планировала. Что тут ехать? На такси совсем близко.

– Но у тебя же вещей много. Тяжело.

– Ничего. Если сама не справлюсь, в больнице есть курьерская служба, отправят вещи домой.

Ни Махо, ни Михо не спросили: «Почему ты не попросишь папу?» или «А папа что делает?».

Так было с самого их детства. Дочки привыкли, что отца домашние дела совершенно не интересовали.

Зато у Томоко была полная свобода действий: и в хозяйстве, и в воспитании детей, и в финансах. Она могла посещать любые курсы, ездить в путешествия, насколько позволял семейный бюджет; муж никогда ни в чем ее не упрекал. Иногда он позволял себе сходить на бега, поиграть в маджонг или выпить, но делал это только с друзьями, и ни разу не поднял на Томоко руку. Единственным увлечением Кадзухико был гольф, он предавался ему с энтузиазмом и примерно раз в месяц отправлялся играть. Томоко понимала, что за его безразличием к домашним заботам не кроется никаких секретов.

Люди постарше, наверное, спросили бы Томоко: «Ну и чем ты недовольна?»

Но сейчас, когда она, только что выписавшись из больницы, лежала на диване в покрывшемся пылью доме, ее переполняла печаль.

Вот как! Всего и дел-то, что из больницы выписаться, а глядишь ты, устала, задремала. Томоко разбудил сигнал уведомления: на электронную почту пришло сообщение от мужа:

«Вечером можно сходить куда-нибудь поужинать или домой заказать».

Ах ты! Намек, что надо что-то приготовить?

Понятно, подумала Томоко и вздохнула.

Из всех домашних дел приготовление еды было для Кадзухико самой непосильной задачей. За всю их совместную жизнь он ни разу ничего не приготовил.

«Хорошо. Закажем доставку».

«Пиццу, что ли, заказать», – подумала Томоко, вставая с дивана, и увидела флаер, прикрепленный к дверце холодильника. Периодически такие флаеры и рекламные листовки бросали им в почтовый ящик, и Томоко их сохраняла: вдруг когда-нибудь пригодятся. Хотя, после того как дочки вылетели из родного гнезда, они очень редко заказывали что-то на дом. Взглянув на блестящее фото пиццы, Томоко вздохнула еще раз. Почему они должны есть такую жирную пищу?

Вечером можно куда-нибудь сходить или домой заказать, написал муж.

Томоко ответила: «Закажем доставку», потому что только вернулась из больницы и ей было тяжело идти куда-то ужинать, но есть это у нее не было никакого желания.

Интересно, что бы подумал Кадзухико, если бы ему сразу после выписки из больницы предложили пиццу? Он мог себе такое представить?

Томоко достала из холодильника рис и тщательно промыла его. Она всегда покупала немного риса, рассыпала его по пластиковым бутылкам и хранила в отделении для овощей. Так же у нее хранились пророщенный неочищенный рис и рисовая смесь. В этот раз к обычному рису она добавила чуть-чуть того и другого.

Пока рис варился, она приготовила в небольшой кастрюле бульон, добавив в него мелко нарезанный замороженный жареный тофу и зеленый лук, а также отруби, которые лежали на полке с сушеными продуктами.

Овощей в холодильнике не оказалось. «Придется обойтись без них, не в магазин же идти», – пробормотала Томоко.

Когда Томоко уезжала в больницу, в холодильнике почти ничего не было.

Она открыла морозилку и обнаружила вакуумную упаковку маринованной в мисо свинины. Ее кто-то подарил на Бон, праздник поминовения усопших. Надо разморозить и приготовить.

Томоко вздохнула еще несколько раз, удивляясь, что может приготовить ужин почти из ничего.

Хотя ей сделали полостную операцию, сильной боли не было. Но Томоко предупредили, чтобы она меньше времени проводила на ногах, поэтому за