Читать книгу - "Тревога. Смена караулов - Анатолий Петрович Кузьмичев"

что Астахов перешел на шутку. — Мы обороняться умеем. А в случае чего и в контратаку поднимемся.

Астахов кивнул:

— Это правильно. — Он снова стал серьезным: — Ведь как иногда еще бывает? Что бы товарищ «сверху» ни говорил, все принимается молча и покорно. Аж смотреть тошно, честное слово! Я люблю, когда со мною спорят — по-деловому, доказательно, спокойно. Если человек спорит, — значит, думает, болеет за свое дело и не боится ответственности. Так-то!..

21

Теперь Гришанин смотрел на все совсем другим взглядом — как перед окончательным расставанием. Проходя по офицерскому городку, по расположению дивизиона, по знакомым чистеньким тропкам на огневой, он все время думал, что видит все это последние дни. Он сам иногда нагонял на себя эту печаль — и от этого еще милей становились ему и родная поляна стартовой, и вековые сосны вокруг нее, каждая засохшая травинка в стороне от дорожки.

А когда-то здесь ничего не было — только лес. Но однажды весной сюда пришли солдаты и с ними он, их командир, Петр Иванович Гришанин. Жили в палатках, кормились из полевой кухни и работали от зари до зари. Строили казарму и гаражи, прорубали просеки, грейдером расчищали дорогу и, самое главное, оборудовали огневую: круглые окопы для пусковых установок, въездные и выездные аппарели, укрытия для расчетов, помещения для хранения боевых ракет…

И давно и вроде бы совсем недавно — так ясно и зримо сохранилось все это в памяти. Тогда как-то и не думалось, что наступит время и надо будет уходить, что приедет сюда другой хозяин, другая техника, другие люди. А ведь все это закономерно, как смена караулов, несущих боевую службу, как самая обыкновенная, будничная смена часовых. Приходит разводящий — и ты вдруг понимаешь: твое время прошло, сдавай пост и иди отдыхать.

Новый командир дивизиона приехал быстро — Гришанин даже не ждал его в тот день. Вошел, спокойно, деловито представился:

— Инженер-майор Ребров. Прибыл на должность командира дивизиона. Вот мои документы.

У него были быстрые черные глаза, слегка продолговатое лицо, усики, и выглядел он немножко миниатюрным — весь отглаженный, начищенный, аккуратный.

«Инженер-майор, — отметил Гришанин про себя. — А я просто подполковник. Веление времени!..»

— Садитесь, — хмуро и устало сказал он, продолжая разглядывать Реброва.

Справа на тужурке академический значок, слева в два ряда — орденские планки. Наметанным глазом Гришанин сразу определил, что не фронтовик: медалей за победу и взятие городов у майора не было — только юбилейные и за выслугу лет. Зато — два ордена Красной Звезды.

— Как добрались? — спросил Гришанин.

— Нормально, товарищ подполковник. Генерал Астахов дал мне машину.

— Он не собирается сюда?

— Ничего на этот счет не слышал.

Предписание Гришанин просмотрел мельком — формальности были ни к чему: приказ в дивизион пришел еще вчера. Но Гришанин все-таки не думал, что Ребров приедет так быстро.

— Академию в этом году закончили?

— Да, в этом. Съездил в отпуск, немножко поболтался в резерве — и вот получил назначение. Буду ставить новую технику.

Ребров, по-видимому, не чувствовал никакого смущения, которое должен был бы чувствовать человек, приходящий занять должность другого человека, а может быть, это было его реакцией на ту невольную неприязнь, которую Гришанин хотел бы, но не сумел скрыть. Командир дивизиона понимал: Ребров совершенно не виноват в том, что случилось, и все равно встретил его не очень доброжелательно.

— Что ж, пройдемте посмотрим хозяйство?

— С удовольствием.

Они обошли городок, позицию, автопарк, заглянули в столовую и на кухню. Гришанин сухо пояснял, что к чему, Ребров с любопытством осматривал свои будущие владения, не высказывая ни одобрения, ни недовольства.

После обеда Гришанин приказал Гаевскому построить на плацу весь дивизион — всех, кто не был занят в наряде и по службе. День был невеселым, пасмурным, по небу медленно и тяжело ползли серые тучи, и старый сосняк вокруг шумел глухо и настороженно.

«Погодка под настроение», — невольно подумал командир дивизиона.

Он равнодушно выслушал доклад Гаевского, скомандовал «Вольно». Потом сказал:

— Товарищи солдаты, сержанты и офицеры! Представляю вам нового командира дивизиона — инженер-майора Реброва Андрея Васильевича. Завтра он вступает в должность, и я надеюсь, что под его командованием дивизион будет нести службу так же, как он нес ее до сих пор. — Он повернулся к Реброву: — Прошу.

Вдвоем они прошли на правый фланг, где стояли офицеры, и Гришанин представил Реброву каждого. Медленно двигаясь вдоль строя, он старался не смотреть в глаза тем, с кем мысленно сейчас прощался. Один раз он только случайно встретился взглядом с Фаней Люльевым и прочел в его глазах и недоумение, и горечь. Стиснув зубы, прошел дальше. Никакими словами не мог он сейчас высказать того, что было у него на душе.

Вечером к нему на квартиру пришли Колокольцев, Гаевский и Ребров. Он сразу понял, что это инициатива Колокольцева: замполит нарочно привел всех к нему, чтобы именно в эти часы Гришанин не оставался наедине с самим собой.

Ребров, подмигнув, вытащил из кармана брюк бутылку коньяку:

— Из Москвы захватил для такого случая… Закусить чем-нибудь найдется?

— Найдется! — уверенно ответил за Гришанина Колокольцев.

— Мы вам не помешали, Петр Иваныч? — подойдя к Гришанину, дружелюбно спросил Ребров.

— Да нет, что вы!

Они просидели долго, почти до двенадцати. Но говорили тихо, чтобы не разбудить спавшего в кухне Ивана Фомича. Обдымили папиросами всю квартиру.

— Ты знаешь, Андрей Васильевич, — сказал Гришанин Реброву, который уже начинал ему нравиться, потому что не оказался вылощенным, чистеньким и самоуверенным «академиком», которого он все время ждал себе на смену, — не обижайся на меня… Встретил я тебя поначалу неважно. Но ведь ты сам должен понимать, что́ я тебе отдаю!

— Я понимаю.

— Все сам здесь ставил, каждую тропинку знаю. И вот теперь… А люди какие!

— Я