Читать книгу - "Тревога. Смена караулов - Анатолий Петрович Кузьмичев"

— Пусть продолжают движение!

— Продолжать движение! — скомандовал Гришанин.

Все время, пока мимо по лесной дороге проходил дивизион, он стоял на обочине рядом с Астаховым. Оба молчали, потому что оба восхищались картиной, которая открылась сейчас перед ними, — зенитно-ракетным дивизионом на марше.

Прошли крытые спецмашины КП, станции разведки и целеуказаний, машины станции наведения, неторопливо выдерживая положенную дистанцию, пошли за ними тягачи с полуприцепами. Ракеты были зачехлены, на фарах — надеты маскировочные щитки с узенькими продольными щелями прорезей. В лесу стоял монотонный, сильный, уверенный гул автомобильных двигателей.

— Кто повел колонну? — спросил генерал.

— Начальник штаба майор Гаевский.

Они опять замолчали, провожая взглядом каждую проходящую мимо машину, и, как только прошли замыкающие — маршевое техобеспечение, Астахов сказал:

— Ну что ж, пристроимся в хвост?

Когда взошло солнце, дивизион полностью развернулся на новой огневой, готовый к бою. Вершины сосен были уже золотыми, а здесь, на просторной лесной опушке, еще лежала холодная синяя тень.

Поеживаясь, майор Колокольцев шел вместе со старшим инженер-лейтенантом Астаховым параллельно притаившимся в окопах пусковым установкам. Стартовики зябко покуривали в кулак, сидя возле временных укрытий, неторопливо переговаривались, стараясь подставить лица низкому и еще слабо греющему солнцу. Антенны станций были неподвижны, дизели молчали.

Коренастый, пружинистый Обросов поднял взвод, скомандовал «Смирно!», доложил замполиту и командиру батареи, что личный состав закончил оборудование позиции и теперь отдыхает в ожидании дальнейших распоряжений. У него было загорелое лицо, усталые после бессонной ночи глаза.

«Скоро уйдет в запас, — подумал почему-то Колокольцев. — И он уйдет, и Жмур… Многие уйдут. Еще самое большее месяц службы».

— Вольно, — кивнул он, пожимая Обросову руку. — Замерзли?

— Да ничего… Уже отогрелись. А работать начнем — жарко станет.

Первые учебные пуски дивизион провел уверенно и спокойно. Не было записано ни одного пропуска цели, хотя шли они на разных курсах, на разных высотах и с разными скоростями. Генерал Астахов свое обещание выполнил и все-таки посадил Колокольцева за пульт стреляющего. Все обошлось. Минуту-другую замполит чувствовал себя не очень уверенно, потом вошел в норму и с явным неудовольствием освободил место, когда стреляющим был назначен командир радиотехнического подразделения, а к шкафу наведения сел старший инженер-лейтенант Астахов, передавший свои полномочия, тоже по приказанию генерала, сержанту Обросову.

Все это время подполковник Гришанин, делая свои командирские дела, уговаривал и подстегивал себя: спросить, обязательно надо спросить у генерала о его сыне — другой такой случай представится не скоро. Обязательно надо спросить.

— Внимание! — скомандовали «сверху». — Противник произвел ядерный взрыв. Эпицентр взрыва находится… Направление ветра… Уровень радиации на оси следа…

Взглянув на карту, Гришанин быстро сказал в микрофон:

— Посту химической разведки приступить к работе! — Потом взял командирскую спецлинейку, прикинул возможный уровень радиации в расположении огневой, которая оказывалась чуть правее оси следа радиоактивного облака. Радиация ожидалась выше допустимой.

— Внимание! Слушать всем! Газы!

По кабине КП прошло мгновенное, быстрое движение, и через несколько секунд все уже были в противогазах. Гришанин тоже натянул холодную резиновую маску. Он вдруг удивился, почему не слышит докладов химического поста, станции разведки, — и тут же понял, что надел не тот противогаз. Надел обычный, а не специальный. Покраснев, злой на самого себя, сорвал маску, быстро натянул другую.

— «Заря»! Я «Сосна». Цель номер четырнадцать. Азимут… Скорость… Высота…

— Приготовить две ракеты! — сказал он в микрофон. — При входе в зону уничтожить!..

Гудели в кабине высоковольтные выпрямители, вспыхивали и гасли матово-желтые табло, на лицах операторов лежали зеленоватые отблески экранов. Весь ракетный комплекс работал точно и четко. Но странное дело — Гришанин механически делал все, что ему было положено, но он еще никогда с таким нетерпением не ждал команды «Отбой»: ему не хватало воздуха.

Она прозвучала спустя полчаса, эта долгожданная команда, и Гришанин слишком поспешно, сам устыдившись этого, сорвал с себя маску и вздохнул так, словно вынырнул из морской глубины.

— Ну что ж, отбой так отбой, — сказал за его спиной генерал Астахов. — Прикажите дивизиону готовиться к маршу. Возвращаться будете другим маршрутом, я потом укажу. На марш поставьте молодых водителей. Пусть привыкают.

— Есть! — ответил Гришанин, беря микрофон.

Казалось, все самое трудное было уже позади. Но совсем не так считал генерал Астахов, потому что ему еще предстоял серьезный и нелегкий разговор с Гришаниным: позавчера в штаб пришла официальная разнарядка — для дальнейшей службы в большое ракетное хозяйство Астахова ехали семь выпускников военной академии, из них двое — на должность командира зенитно-ракетного дивизиона. И если одному из них он уже нашел место, то второе должен был освободить Гришанин.

— Как насчет покурить? — вставая, взглянул на командира дивизиона Астахов. — Нет настроения?

— С удовольствием, — сказал Гришанин.

Генерал хотел, но не смог скрыть другого, более точного смысла своего приглашения, и Гришанин сразу почувствовал это: с ним хотят говорить — и, по-видимому, о чем-то важном. О чем примерно — он догадывался, потому что уже давно ждал такого разговора.

Он уступил Астахову дорогу. Тот быстро и ловко соскочил с лесенки, потянулся, поглядел на небо, в котором стояли неподвижные белые облака.

— Аж глазам больно, — сказал он, доставая носовой платок.

После темноты кабины солнце и все вокруг казалось необыкновенно ярким. Было тепло, пахло сосной, нагретым железом и резиной.

Астахов достал коробку папирос, раскрыл ее, угощая Гришанина. Закурили, медленно пошли по сухой, уже начинающей желтеть траве. Оба молчали: Гришанин — потому что дисциплина, старая армейская закваска не позволяли ему начать разговор первым, Астахов — потому что еще не придумал, как его начать.

— Как здоровье отца?

— Идет на поправку.

— Я рад. А жена так ничего и не пишет?

— Нет, товарищ генерал. Да я и не жду ничего. Надо оформлять развод.

— Н-да… А поработали вы нынче знатно! — перешел на другую тему генерал. — Есть, конечно, кое-какие шероховатости, но