Читать книгу - "Тревога. Смена караулов - Анатолий Петрович Кузьмичев"

У него самого в домике света уже не было. Гришанин открыл наружную дверь своим ключом и только теперь, войдя в теплый, темный коридорчик, понял, что устал он сегодня дьявольски. Не хотелось ничего — ни есть, ни пить, ни курить, только повалиться на кровать, даже не раздеваясь и не разуваясь, — и спать. Хоть час, хоть полтора, но спать. А там будь что будет!

— Митя, вставай! Митя!

Жаркий, громкий шепот жены над самым ухом разбудил Колокольцева сразу, но в чем дело, что случилось, он совершенно не понимал: ему казалось, что он только лег и едва успел задремать.

— Да, да…

— Сирена! Слышишь?

— Что?

— Тревога!

Да, теперь он ясно слышал могучий, чуть относимый ветром в сторону голос ревуна. Быстро вскочил, быстро, привычно натянул в темноте брюки, сапоги, гимнастерку. Посмотрел на часы — двенадцать минут пятого.

Ирина тоже встала, накинула халатик, зажгла над кроватью ночничок, набросила на него какой-то платок — чтобы от света не проснулся Димка, посмотрела в окно:

— А на улице все метет и метет… И свет погасили.

Колокольцев обернулся к ней, хотел сказать, что ничего, бежать до позиции недалеко и дорога знакомая, что метель метелью, а дело делом. Хотел сказать — и промолчал: его удивила и поза Ирины, и странное, умоляюще-тревожное выражение ее глаз.

— А что это может быть, Митя?

Нет, она до сих пор не привыкла к этим внезапным ночным тревогам, к леденящему звуку ревуна над позицией. Ей всегда чудилась за этим уже начавшаяся война.

Он ответил не сразу — надел шинель, затянулся ремнем, потом мягко и спокойно сказал:

— Обыкновенная проверка. Ведь мы стоим на дежурстве, и тебе пора к этому привыкнуть. Ну… я пошел…

— Счастливо!

На улице сквозь снежный, безостановочный вихрь метели кое-где посвечивали в офицерских домиках окна, слышались чьи-то голоса, по противоположной стороне улочки кто-то бежал, скользя и балансируя руками.

Колокольцев обернулся на тяжелый увесистый топот ног позади — старший лейтенант Глазков.

— Опять проверочка? — недовольным хриплым голосом спросил тот, поравнявшись с замполитом. — Выбрали время!..

— Начальству видней.

Что еще мог сказать сейчас Колокольцев? Обсуждать такие вещи нет смысла: проверка или настоящая боевая тревога — существо дела от этого не меняется.

На позиции людей почти не было видно, только около командного пункта замполит различил силуэты нескольких человек и среди них невысокую, щуплую фигуру Астахова. Но весь ракетный комплекс был уже в движении — он понял это по тому, что даже сквозь шум ветра был хорошо слышен стрекот работающих дизельных установок.

— Привет комиссару, — сказал Астахов, когда Колокольцев доложил ему, что прибыл. — Пока, скажу я вам, все идет неплохо…

— Стараемся, товарищ генерал, — с легкой улыбкой в голосе ответил замполит, косясь на Липатова, которого узнал только сейчас.

— Видно, видно, — буркнул Астахов. — Посмотрим, как дальше будете стараться… Ладно. Пошли в кабину, пока нас тут ветром не сдуло…

Колокольцев поднялся в кабину управления последним. Тут было жарко и тесно. В аппаратуре монотонно гудел ток высокого напряжения, все лампы, кроме верхнего матового плафона, были погашены, расчет сидел на своих местах. На секунду оторвался от пульта Гришанин, через плечо посмотрел на Колокольцева, чуть заметно, показалось замполиту, подмигнул ему.

Колокольцев вспомнил: по договоренности, в случае объявления тревоги он должен находиться на станции у Люльева. Теперь нужно спрашивать на это разрешения у генерала.

В ответ на его вопрос Астахов только пожал плечами:

— Я тут вроде как посторонний… Вот командир дивизиона — с ним и решайте.

— Идите, — не обернувшись, сказал Гришанин.

Но Астахов остановил Колокольцева, когда тот уже взялся за ручку двери:

— А кстати, почему именно на СРЦ? Узкое место, что ли?

— Там много новичков, товарищ генерал… Впервые на дежурстве.

— Значит, опекать идете?

— Почему же…

— У вас какой класс?

— Пока третий.

Астахов усмехнулся:

— Знатно!.. Я думал, не ниже первого. Ну ладно, ладно, идите, вдохновляйте…

Намек генерала был весьма прозрачен, и Колокольцев понял его сразу. Даже покраснел, когда понял: мол, что же ты там можешь сделать, чем помочь, если сам не очень-то владеешь специальностью, поскольку имеешь всего только третий класс…

Станция была включена и готова к бою. Но целеуказания с КП еще не поступили, поэтому весь немногочисленный люльевский расчет чувствовал себя пока сравнительно свободно. Перед экраном в наушниках сидел Свешников, рядом с ним — Жмур, а Люльев внимательно поглядывал на мерцающие шкалы приборов. Почти весь свет был выключен.

Колокольцев поднялся, весело, чтобы хоть немного подбодрить людей, сказал: «Привет разведчикам!». — и, сняв ушанку, на которой искрились капельки растаявшего снега, присел к столику контрольного индикатора. Жмур даже не обратил на него внимания, а Свешников только покосился. «Почему он посадил за экран Свешникова, а не Жмура? — спросил себя замполит, думая о Люльеве. — Рискованно. Если б не было генерала… Хотя… хотя пусть Свешников тоже привыкает… Надо же когда-нибудь».

— Не знаете, товарищ майор, что намечается? — спросил Люльев, захлопнув дверцы шкафа. — Имитатор? Или перехватчиков где-нибудь поднимут?

— Не думаю, чтобы перехватчиков… Слышишь, как посвистывает? — Колокольцев кивнул на стену кабины, по которой с шорохом прокатывались волны снега. — В такую погоду…

— Это у нас такая внизу. А там — чисто.

«Там» — означало вверху, в стратосфере.

— Посмотрим… Ждать, видно, недолго.

— Ждать да догонять, товарищ майор… — начал было угрюмый Жмур, но тут же осекся, склонив на плечо голову и прислушиваясь: — Кажись, начинается.

Колокольцеву тоже показалось, что фон в динамике громкоговорящей связи стал сильней. Потом там что-то щелкнуло — раз, другой, будто кто-то невидимый прочищал этот канал связи, — и секунду спустя очень громкий в тишине кабины голос командира дивизиона сказал:

— Внимание!