Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

достал из кармана купленный по дороге «Иллюстрасьон». Очередной скандал в Национальном собрании, снежные заносы в департаменте Сены-и-Уазы, прием, устроенный родителями мадемуазель Анжелик Гранвиль де Фершампенуа по случаю ее отъезда в Соединенные Штаты, забастовка горняков в Лилле. Светская хроника, рекламы, последние модели Диора… «Пятьдесят четвертый год начался под знаком Вечного Возврата – мода явно вернулась к обыгрыванию естественных линий женской фигуры. Взгляните на эти снимки первых весенних образцов – покатые плечи, тонкая талия и несколько подчеркнутые бедра убедительно свидетельствуют, что…»

Тут Жерар почувствовал, что моделями Диора интересуется не он один. Не поднимая головы, он покосился на свою соседку – девушка тотчас же отвернулась с независимым видом, побалтывая соломинкой в своем стакане. Маленькое, хорошей формы ушко ее слегка порозовело. Жерар с треском выдрал страницу и положил перед соседкой.

– Прошу, сеньорита, – сказал он, – так вам будет удобнее. Хотя шейка у вас и длинная, но вы рискуете ее вывихнуть.

Ушко заалело еще ярче. Девушка оттолкнула от себя вырванную страницу и повернулась к Жерару:

– Если я вам помешала, кабальеро, то это еще не дает вам права говорить грубости. Бармен, счет!

Услышав зов, бармен взглянул в их сторону – Жерар перехватил его взгляд и, свирепо сдвинув брови, едва заметно отрицательно качнул головой. Тот понимающе усмехнулся и отошел к дальнему концу стойки, занявшись своей сложной никелированной аппаратурой.

– Простите, мадемуазель, – примирительно сказал Жерар, – я не хотел вас обидеть. Вероятно, я употребил не совсем корректный оборот речи, но дело в том, что я иностранец – как вы сами можете слышать.

– Иностранцу тем более следует считаться с правилами поведения в чужой стране, – заносчиво сказала она.

– О-ля-ля, какая строгость! Прежде чем критиковать поведение других, нужно уметь следить за своим собственным, сеньорита.

– Потрудитесь не читать мне нотаций! – вспыхнула она. – Я в них не нуждаюсь.

Жерар не торопясь выпил свой коньяк и раскурил погасшую трубку.

– Если хотите знать мое откровенное мнение, сеньорита, – сказал он наконец, – то вы нуждаетесь кое в чем поэнергичнее, чем простая нотация. Еще как нуждаетесь! А с нотациями лучше подождать до тех пор, пока вы достигнете более разумного возраста. Согласны? Ну вот, а теперь ступайте домой и не откажите в любезности передать мои слова своим родителям или тому, кто занимается вашим воспитанием. Если вообще такое лицо существует, в чем я сомневаюсь. Энрике! Сеньорита просила счет.

– Я уйду, когда мне захочется, – отрезала девушка. – Бармен, еще один «строуберри».

– Э, послушайте, – нахмурился Жерар, вынув изо рта трубку. – Довольно вам ребячиться, два подряд – это для вас много. Эти коктейли – предательская штука.

– Не ваше дело, сеньор.

Бармен, отмерив в шейкер разноцветные жидкости и добавив туда же колотого льда, закрыл его и принялся трясти с ловкостью жонглера, пританцовывая под музыку. Воспользовавшись тем, что девушка внимательно разглядывала лежащую перед ней страницу с модами, он взглядом указал на нее Жерару, одобрительно подмигнув – заслуживает, мол, внимания. Тот пожал плечами с равнодушным видом – мало ли, мол, таких бегает.

Тройная порция крепкого мартеля уже давала себя чувствовать, голову начинал заволакивать туман, слегка заглушавший музыку и ресторанный шум: это было то – самое приятное – состояние начинающегося опьянения, когда одни мысли и ощущения как бы притухают, гаснут, а другие, наоборот, приобретают необыкновенную легкость и яркость. Джаз в слегка замедленном темпе играл «Три монетки в фонтане». Жерар достал карандаш и стал набрасывать на полях фигурки музыкантов – саксофониста, ударника.

– Простите, что значит слово «эшантийон»? – спросила вдруг соседка, продолжая рассматривать заинтересовавшие ее моды.

– Не ваше дело, сеньорита, – непринужденно ответил Жерар.

– Благодарю вас, вы очень любезны.

– Следую вашему примеру.

Девушка не удостоила его ответом, продолжая разглядывать моды.

Жерар искоса поглядывал на нее, безуспешно пытаясь определить ее общественное положение. Ее полувечернее платье было хорошо сшито, но сумочка – хотя и приличного качества – не соответствовала последней моде и носила следы долгого употребления. Больше всего, пожалуй, поразило его полное отсутствие косметики на ее лице – и это здесь, в Аргентине, где любая девчонка начинает краситься с пятнадцати лет. И никаких украшений, если не считать широкого золотого колечка на левом мизинце – колечка того типа, что носят в память какого-нибудь события или как знак участия в каком-нибудь обществе. На правом указательном наклеена полоска лейкопласта. Вообще, руки – белые и хорошо вылепленные – могли свидетельствовать о трудовом образе жизни; покрытые бесцветным лаком ногти были коротко острижены, чего никогда не сделает ни одна уважающая себя бездельница.

– Вы учили французский, сеньорита? – неожиданно для самого себя спросил Жерар.

Девушка холодно взглянула на него, чуть приподняв брови:

– Почему это вас интересует?

– О, просто так… Я заметил, что вы правильно произнесли то слово. Не учи вы французского, непременно сказали бы «эчантильон».

– Да, я французский учу, – кивнула девушка и, отвернувшись от собеседника, поднесла к губам стакан с торчащей из него соломинкой.

– Вы спросили тогда, что оно означает, – спустя минуту снова сказал Жерар. – Оно означает «образчик». Это во-первых.

– Благодарю. А во-вторых?

– А во-вторых, я должен попросить у вас прощения. Забудем о глупостях, которые мы друг другу наговорили. Согласны?

– Я незлопамятна, кабальеро. – Девушка пожала плечами и бросила на собеседника быстрый взгляд.

– Мне так и казалось, – кивнул Жерар, движением пальца подзывая бармена. – С таким лицом нельзя быть злопамятной. Энрике, вы обо мне забываете, у меня пусто. Не спешите, сеньорита, эта клубничная шипучка не такая невинная вещь, верьте слову. Может быть, потанцуем?

Девушка взглянула на него с изумлением.

– Кабальеро, в этой стране с незнакомыми не танцуют. Вы принимаете меня за «такси-гёрл»? – спросила она высокомерно.

– Что вы, сеньорита, – возразил Жерар. – Я просто… Действительно, этого я не учел. Во Франции к этому относятся иначе, простите, пожалуйста. Я не хотел вас обидеть. Кстати, мое имя – Жерар Бюиссонье. Можно узнать ваше?

– Мое? – Девушка на секунду растерялась. – О, конечно. Меня зовут Лопес, Беатрис Лопес.

– Очень приятно познакомиться, сеньорита Лопес. Что вы, я и не думал принимать вас за «такси-гёрл»… Я как раз смотрел и пытался отгадать, чем вы занимаетесь и кто вы вообще такая.

– Отгадали? – улыбнулась сеньорита Лопес, снова прикладываясь к своей соломинке.

– Нет. Я только смог определить, что вы работаете. Это верно?

– Совершенно верно. В юриспруденции.

– Черт возьми! – невежливо изумился Жерар. – Вы юристка?

Девушка слегка покраснела:

– Нет, я неправильно выразилась, если вы могли так понять. Я работаю у одного юриста секретаршей. Вообще-то, я еще учусь, сеньор Бюиссонье, а работать поступила на время каникул.

– А, это другое дело. Учитесь в колледже?

– Да… Собственно, в лицее. В частном лицее.

– И что же, названия коктейлей не входят в учебную программу? – улыбнулся Жерар.

– Названия коктейлей? Ах да… – Сеньорита Лопес опять покраснела – смутить ее, как видно, было совсем нетрудно. – Вы очень наблюдательны, сеньор. Впрочем, я тоже! Хотите, угадаю вашу