Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

– Валяйте, – разрешил он.

– Вы имеете отношение к искусству. Правильно?

– Более или менее. Как вы угадали?

– Ну, во-первых, эти человечки. – Она кивнула на изрисованную по полям страницу «Иллюстрасьон». – И потом ваша манера одеваться…

– Манера одеваться?

– Да, без галстука и вообще. И волосы у вас растрепаны – а вы заметили, у нас мужчины ходят напомаженные? Кошмар все эти помады и брильянтины – просто национальное бедствие. На вашу голову я сразу обратила внимание, но, разумеется, это еще ни о чем не говорит, – в конце концов, вы европеец, многие европейцы одеваются так свободно. Но когда я увидела, как вы рисуете этих человечков… Вы художник?

– Да.

– О, как мило. Впервые разговариваю с художником. И вы… модернист?

– Нет.

Сеньорита Лопес кивнула с еще более довольным видом:

– Это лучше, я не особенно люблю современную живопись… некоторых направлений. Впрочем, я, вероятно, ее просто не понимаю. Вы, например, понимаете абстрактную?

– Абстрактная живопись не рассчитана на «понимание». Ее просто воспринимаешь или не воспринимаешь. Это как с музыкой.

– С музыкой? – задумчиво переспросила сеньорита.

– Ну да, возьмите додекафоническую. Некоторые от нее в восторге, а…

– Боже мой. – Она сделала пренебрежительную гримаску. – Шенберг! Кто может его слушать?

– Ну вот видите. Так и с абстрактной живописью – это вопрос субъективного восприятия: одним нравится, а другим нет.

– Мне – нет.

– Да, это я уже уяснил. Если вы не против, поговорим о чем-нибудь другом, не о живописи. Я давно уже ничего не пишу.

Беатрис, смутившись, бросила на него виноватый взгляд:

– Простите, что я затронула эту тему… если она вам неприятна. Я не хотела вас огорчить. Знаете, я никогда не подумала бы, что вы француз, вас скорее можно принять за какого-нибудь северного человека…

– За эскимоса?

– Не-ет, – засмеялась она, – откуда-нибудь оттуда, из Северной Европы, из Скандинавии. У меня есть подруга, у нее отец швед, а мать датчанка, и ее старший брат похож на вас.

Сеньорита Лопес нагнулась над своим стаканом, глядя на Жерара искоса и исподлобья. Высосав со дна остатки, она извлекла обтаявшую льдинку и с хрустом ее разгрызла.

– Вы часто здесь бываете? – спросила она.

– Как придется. А вы?

– Я? – Секунду она поколебалась между желанием соврать или сказать правду. – О нет, не очень часто. У меня обычно нет времени. Собственно, сегодня я в первый раз… здесь.

– Ну да, здесь, – понимающе кивнул Жерар, – но остальные злачные места вам, несомненно, известны как свои пять пальцев, и там вы уже не ищете глазами таблицу, прежде чем заказать коктейль.

Она засмеялась:

– Правда, от вас не скроешься. Я рада нашему знакомству, сеньор Бюиссонье. Сожалею, что оно началось ссорой.

– Ничего, сеньорита, бывает, что знакомство ссорой заканчивается – это хуже.

– Наше ссорой не закончится.

– Откуда такая уверенность?

Повернувшись на табурете к собеседнику, Беатрис сидела, подперев кулачком подбородок. Ничего не ответив, она продолжала смотреть на Жерара широко открытыми сияющими глазами, с каким-то по-детски наивным и откровенным любопытством.

– Не знаю, – сказала она наконец, пожав плечиками. – Не знаю откуда, но я чувствую…

– Что мы не поссоримся? Конечно. Мы просто не успеем это сделать, сеньорита. Кстати, у меня есть предложение. Знаете, такие мимолетные знакомства лучше использовать до конца – давайте на сегодняшний вечер станем настоящими старыми друзьями, как будто мы знаем друг друга уже давно. Хорошо?

– Угу. Хорошо, правда.

– Будем называть друг друга по имени, раз уж фамилии у нас все равно выдуманные…

– Как – выдуманные? – Она покраснела до ушей.

– А вот так. Впрочем, моя – нет. А ваша – неужели вы подумали, что я мог вам поверить, когда вы замялись и потом назвали самую распространенную в стране фамилию. Карамба, как здесь говорят, да этих Лопесов в телефонной книге двадцать страниц! Ну ладно, Беатрис, вы только не подумайте, что я стремлюсь выведать у вас настоящую. Называйте меня по имени – Жерар, по-здешнему Херардо.

– Хорошо. Жерар, я буду называть вас так. Моя настоящая фамилия – Альварадо. Просто я не хотела, вы понимаете… Моего папу многие знают, к тому же он сейчас в оппозиции правительству, и…

– Я понимаю, Беатрис. Потанцуем?

Та, подумав секунду, соскочила с табурета.

Жерар, хорошо знавший предательское свойство некоторых коктейлей действовать не сразу, уже с первых шагов почувствовал, что его новая знакомая доживает последние трезвые минуты. Пока она сидела и разговаривала, это не замечалось, но теперь он видел, как она то и дело сбивается с ритма.

– Голова не кружится, Трисс? – спросил он.

– Нет… – отозвалась она, прикрывая глаза. – Или так, чуть-чуть… А в общем, пожалуй, нет. Почему вы назвали меня Трисс?

– А что, вам не нравится?

– Да нет, но просто… немного неожиданно, согласитесь сами… Вот я возьму и начну тоже называть вас как-нибудь так. Джерри, – рассмеялась она, в восторге мотнув своим хвостом. – Жерар – Джерри! Джерри Островитянин, ха-ха-ха… О, вы не обиделись? – спохватилась она. – Простите, пожалуйста!

– За что обижаться, Трисс? Я люблю собак не меньше вашего.

– О, я их обожаю… Но откуда вам это известно?

– Вы знаете магазин Пауля, около «Либрэри Ашетт»?

– Еще бы. Там такие прелестные щенки, Джерри!

– Вот там я вас однажды и видел, вы как раз любовались этими прелестными щенками.

– Меня? Когда это было?

– Весной, где-то в конце октября. Конечно, я тогда не знал, что это вы, Беатрис Альварадо, но сегодня я сразу вас вспомнил, как только увидел.

Джаз умолк. Жерар коснулся губами ее пальцев и провел на место, крепко придерживая под руку.

Снова взобравшись на табурет, она взялась за соломинку и, увидев, что в стакане пусто, сделала капризную гримасу.

– Хватит, – предостерегающе сказал Жерар. – Вы еще не знаете этих коктейлей, они похожи на бомбу замедленного действия. Давайте лучше поговорим.

– Давайте, – согласилась Беатрис. – О чем?

– О вас. Когда вы кончаете лицей?

– Через год. О, вы знаете, я, кажется, потеряла свой платочек – наверное, там, когда танцевали… Вы не могли бы его поискать, пожалуйста?

Жерар отправился на поиски, ничего не нашел и, вернувшись к стойке, с опозданием понял хитрость Беатрис – бармен вливал в ее стакан новую порцию коктейля.

– Вы соображаете, что делаете? – спросил он. – Я вам говорю: это кончится скандалом!

– Нет, нет, – поспешно ответила она, – я чувствую себя совсем хорошо, и потом, это последний. Больше я не буду, правда.

– Ладно, дело ваше, – пожал он плечами. – Итак, вы сказали, что через год получите звание бакалавра. Что же вы думаете делать после этого? Поступить на юридический факультет?

– После этого я думаю выйти замуж, – важно сказала Беатрис. Она отодвинула свой коктейль и открыла сумочку. – Я вам покажу моего жениха. Он в Штатах, я тоже туда поеду.

Она протянула Жерару кожаную книжечку-футляр, в каких носят фотографии. Открыв его, Жерар увидел снимок молодого человека квадратных очертаний – квадратный ежик на голове, квадратный подбородок, квадратные стекла очков. Квадратный юноша улыбался по-американски, во весь рот.

– Какой жизнерадостный молодой человек. Кто он?

– Жених, – сказала Беатрис, на минуту оторвавшись от соломинки. – Мой жених.

– Я понимаю.