Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

дома на улице Тукуман, расположенного – в буквальном и переносном смысле – под сенью Дворца трибуналов. До сих пор Беатрис о таких местах только читала, в частности у своего любимого Диккенса – всякие Докторс-Коммонс, Грэйс-Инн и прочие трущобы; подъезд был зажат между двумя лавчонками, одна из которых торговала канцелярскими принадлежностями и конторскими книгами, а в другой снимали с документов фотокопии, переписывали на машинке любые бумаги и размножали их на мимеографе. Сам же дом с первого по шестой этаж представлял собой огромный улей с сотами, где в каждой ячейке сидела некая чернильная пчела с высшим юридическим образованием. Беатрис никогда не думала, что дом, населенный крючкотворами, может до такой степени пропахнуть чернилами, старыми бумагами и пылью.

Сумрачный коридор, обшитый панелями темного дерева, мог навести уныние и на более решительную натуру. Миновав дюжину дверей, украшенных бронзовыми и алюминиевыми табличками с именами нотариусов и адвокатов, Беатрис с робостью остановилась перед той, где красовалось имя Джозефа Мак-Миллана. Помедлив секунду, она несмело постучала. «Входите!» – крикнул изнутри женский голос. Беатрис вошла и едва не растянулась, зацепившись каблуком за оторванный край линолеума.

– Да, детка, в этой берлоге нужно быть осторожной, – сказала сидящая за столом девушка. – Вы Дора Альварадо?

Беатрис молча кивнула, уничтоженная собственной неловкостью.

– Меня зовут Анхелика, – представилась та, подавая ей руку. – Не смущайтесь, это старый хрыч должен краснеть – не будь он шотландцем, пол давно был бы починен. Я тоже вначале всегда здесь спотыкалась. Так вот вы какая… Однако у старика есть вкус, ничего не скажешь! Можно я перейду на «ты»? Понимаешь, иначе я не терплю, да и потом, я на восемь лет старше тебя. Старик говорил, что тебе восемнадцать? А мне двадцать шесть, так что видишь. Слушай, ты меня страшно подвела. Я думала, ты приедешь в субботу, и уже заказала билет на вечерний поезд, пришлось перекомпостировать на сегодня. Ладно, время есть, я тебя пока введу в курс дела, а после обеда явится сам хрыч. Он что, ваш знакомый?

– Да, он давно знает папу, – тихо отозвалась Беатрис. – Вы имеете в виду доктора Мак-Миллана?

– Ясно, кого же еще, старого хрыча Мака… Подожди, – зловеще сказала Анхелика, – посмотрю я, какими именами ты будешь называть его к моменту моего приезда… Он сказал тебе, что я возвращаюсь только к концу марта?

– Да, сеньорита Анхелика, я знаю.

– Какая я тебе Анхелика, зови меня Хелли. Характер у меня и в самом деле не ангельский, скорее наоборот. Тем более с таким патроном… Ну ладно, Дора. Садись пока, поболтаем! Или перейдем лучше в комнату хрыча, там удобный диван…

Беатрис еще раз окинула взглядом место своей работы – шкафы с унылыми рядами папок, большой, заваленный бумагами стол, пишущая машинка на маленьком металлическом столике на колесиках – и пошла за Анхеликой в другую комнату, где письменный стол был получше и за стеклами шкафа вместо папок стояли толстые книги.

– Куришь? – спросила Анхелика, когда они сели на удобный старый диван.

– Нет, спасибо…

– Ничего, научишься.

Она закурила и стала знакомить Беатрис с ее обязанностями: как отвечать на телефонные звонки, как принимать посетителей, как классифицировать корреспонденцию, как оформлять письма и вообще деловые бумаги. Та слушала, покорно кивая, и с ужасом чувствовала, что вся эта премудрость улетучивается из головы с той же быстротой, с какой Хелли ее излагала.

– Ну ладно, не все сразу. Вообще, хрыч не станет на тебя рычать из-за всякого промаха, в этом надо отдать ему справедливость. Если бы не его жадность, он вообще был бы терпимым парнем. Если не секрет – сколько он тебе дает?

– Пятьсот песо, Хелли.

Та кивнула, словно не ожидала ничего другого:

– Вот видишь! А уж работой он тебя завалит, будь покойна. Мне он платит девятьсот, но нужно знать, что я делаю! Я ведь работаю фактически без расписания – если нужно остаться до девяти вечера, я остаюсь до девяти, и если в воскресенье нужно поехать получить подпись какого-нибудь клиента, которому лень зайти к нам, то я ставлю крест на все свои личные планы и еду за этой проклятой подписью. И вообще есть много дел, которые я почти самостоятельно провожу с начала до конца…

– Вы думаете, он и меня заставит вести дела? – со страхом спросила Беатрис.

– Ну что ты, детка! У меня как-никак за плечами три года юридического факультета, а практики побольше, чем у иных адвокатов. Нет, ничего сложного он тебе поручать не будет, можешь быть совершенно спокойна. Ты где учила стенографию и машинку, у Питмана?

– Нет, в лицее это входит в программу… Правда, печатаю я плохо, не всеми десятью. Но мистера Мак-Миллана я об этом предупредила – он сказал, что ничего.

– Да конечно, какая разница? Важнее стенография. Ладно, скажи-ка мне такую штуку. Вот у тебя на столе звонит телефон. Что ты говоришь, когда снимаешь трубку?

– Когда снимаю трубку… Ну, я говорю: «Ола, кто это?»

Хелли замотала головой:

– Нет-нет, Дора, ни в коем случае! Я же тебе только что объяснила. Ты снимаешь трубку и говоришь: «Юридическая контора „Мак-Миллан“, добрый день, кто говорит?» Если хрыча просят к телефону, а он сам в конторе, то никогда не говори: «Сейчас позову» – это очень важно, запомни. Ты скажешь: «Один момент, сеньор, я узнаю, здесь ли он», а сама пойдешь к хрычу и спросишь у него, желает ли он говорить с таким-то. Если он скажет «нет», то ты возьмешь трубку и очень вежливо сообщишь, что, к сожалению, доктор Мак-Миллан недавно уехал, и спросишь, что ему передать по возвращении. Если хрычу звонят, когда его действительно нет, то ты должна аккуратно записать – кто и в каком часу звонил, по какому делу, что просил передать и обещал ли позвонить вторично сам или просил позвонить ему по такому-то номеру. Ясно?

– Мм… Боюсь, не очень, – честно призналась Беатрис.

– Привыкнешь, ничего. Это только кажется сложным в первый день. Я в первый день ревела, не веришь? Тебе не советую, а то глазки покраснеют. Ты не собиралась сегодня работать?

– Нет, почему, собиралась. А что?

– Я имею в виду твой костюм.

Беатрис вскинула брови: а что с ее костюмом?

– Слишком нарядно, детка, даже не то что слишком нарядно, а слишком по-вечернему. В таком можно идти на коктейль-парти, а не на работу. На службе девушка должна быть одета со вкусом, но прежде всего удобно. Какая-нибудь блузка, широкая юбка, потом, туфли на таком высоком каблуке не годятся – тебе придется много ходить, то в трибуналы, то еще куда-нибудь. У тебя есть низкие или хотя бы на английском каблуке – спортивные? Лучше всего именно спортивный стиль, особенно к твоей фигуре. Покажи-ка ногти… Правильно. Длинных при