Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

Спустя пару минут они с трудом разомкнули объятья.

– Скажи, что происходит. Что ты задумала?

Лаура, готовая обратиться к нему с пламенной речью о любви, не стала себя сдерживать. Она просто хотела быть рядом с ним, все остальное не имело значения.

– Мои родители не расторгнут помолвку добровольно, поэтому у нас остается лишь один выход… – начала объяснять девушка, но взволнованный Льюис перебил ее.

– У нас ничего не выйдет.

– Почему же? Мы сбежим. Хотя бы для того, чтобы образумить их. Если они действительно меня любят, они все поймут и примут мое решение.

Льюис на мгновение задумался о побеге. Идея была неплоха, однако ее осуществление перевернуло бы жизнь двух семей с ног на голову. Он любил Лауру больше всего на свете, но не хотел ставить родителей в столь неловкое положение. Особенно после того, как боль от потери Агнес понемногу притупилась. Но, с другой стороны, попытка поставить Понсов перед жестоким выбором могла помочь им разорвать помолвку. Исааку Понсу и Хулии Масриере предстояло столкнуться с выбором: сохранить любовь дочери или потерять ее навсегда.

– Ты ведь понимаешь, что, если мы сбежим, есть риск того, что нас разлучат навеки?

– Знаю, но, любимый, мы обязаны рискнуть. Если мы хотим быть вместе, другого выбора у нас не остается.

После недолгих раздумий юный Рос решительно кивнул. Шанс был призрачный, но им стоило попытаться, поэтому он согласился осуществить план Лауры, отогнав мысли о боли, которую причинит родителям. В конечном счете любовь все расставляет по своим местам.

– Я поговорю сегодня с Атилио и попрошу его подыскать нам временное жилье. У него много знакомых в округе, и он, как никто другой, поймет важность нашей ситуации. Ты же знаешь, он мне как отец.

Лаура поддержала идею, чувствуя, что вместе они смогут решить эту непростую задачу. Великие перемены требуют радикальных мер, и они были к ним готовы.

– Поговори с ним, чтобы мы сбежали как можно скорее. Каждый прошедший день лишь усложняет задачу.

– Сегодня же этим и займусь, – подтвердил Льюис и снова поцеловал ее. Их губы говорили сами за себя, и принятое решение стало нерушимой клятвой.

Последствия не имели значения, если они смогли бы быть вместе. Социальные условности прошлых времен больше не могли управлять жизнью барселонцев, поверивших в новые идеалы. То столетие должно было принять перемены, чтобы построить более свободное и равноправное общество, где люди смогли бы сами решать свою судьбу.

28

Октябрьское солнце не хотело уступать вечерним сумеркам и срывать свое светящееся покрывало с необъятной Барселоны; в городе заметно похолодало. Но погода мало заботила Льюиса. В попытке опередить время и не потерять Лауру он размышлял о побеге с единственной девушкой, которую когда-либо любил. Он был полон решимости сделать этот последний шаг, перед тем как окончательно опустить руки и потерять ее навсегда. Но он боялся причинить боль своим родителям и разозлить семью Понс, которая всегда прекрасно к ним относилась. По крайней мере, такое воспоминание о них осталось у него с детства.

Промерзнув до костей, он набросил пиджак поверх рабочего фартука и решил приготовить что-нибудь горячее, чтобы скоротать оставшиеся часы в киоске. Официант, привыкший работать на открытом воздухе, как никто другой, знал способы совладать с погодой.

Во время приготовления кофе, он услышал голос Алеша Мунтанера. Его внезапные визиты обычно приносили хорошие новости и помогали официанту отвлечься от привычного распорядка дня.

– Рос, раз уж ты начал варить кофе, налей-ка и мне чашечку, – сказал торговец, пока Льюис стоял к нему спиной.

Не поворачиваясь, официант поднял руку, давая понять, что услышал посетителя.

– И поторопись, у меня для тебя есть хорошие вести.

Юный Рос, охваченный любопытством, мигом приготовил две порции кофе.

– К чему такая спешка? В чем дело? – спросил официант с нотками иронии в голосе.

Мунтанер одним глотком выпил половину чашки и с комичной театральностью сделал вид, что обжег горло.

После шутки, которая рассмешила лишь его самого, он перешел к делу. Прежде чем заговорить, торговец достал из внутреннего кармана пиджака пухлый конверт, положил его на барную стойку и неспешно пододвинул своему подопечному.

– Это за последнюю работу в «Сиркуло». Но это еще не все. Я веду переговоры с несколькими заведениями на Рамбле и в округе по поводу коммерческих плакатов. Графическая реклама входит в моду, и, черт возьми, нам нужно идти в ногу со временем…

Льюис удивился этим словам. Он был портретистом, работавшим в классическом стиле, и мало что смыслил в рекламе. К тому же техника создания плакатов отличалась от его собственной, поэтому на мгновение он поддался сомнениям:

– Но, сеньор Мунтанер, я же портретист… Я никогда не рисовал рекламных плакатов.

Агент залпом допил остатки кофе и стал уговаривать своего подопечного. Цель заключалась в том, чтобы любой ценой заработать деньги и тем самым сохранить растущий статус.

– Не беспокойся, парень. Особой разницы нет. Ты просто рисуй как умеешь, а я поговорю с кем следует. Тут все дело в типографской печати и цвете, и у меня для этого есть все необходимые контакты. Так что тебе нужно лишь нарисовать товар, и все.

– Как скажете…

– Ты ведь мне доверяешь? Разве я не доказал, что могу заполучить для тебя лучших клиентов?

Льюис молча кивнул. В глубине души он понимал, что его представитель прав. Рисунок есть рисунок, и, по правде говоря, он не знал ничего такого, что бы он побоялся изобразить в своем альбоме.

– Что ж… Мне пора, я спешу, а в такой холод особо не развернешься. Только не спусти все сразу, транжира! – воскликнул сеньор Мунтанер, лукаво подмигнув Льюису. Такой бонвиван, как Алеш, считал, что Льюис уже в том возрасте, когда можно пуститься во все тяжкие и предаться разгулу в компании местных девиц. В конце Рамблы он бы нашел столько поклонниц, сколько бы позволил его кошелек.

Когда мужчина отошел на пару метров от киоска, группа из трех элегантно одетых молодых людей, примерно одного возраста с Льюис, намеренно толкнула торговца в плечо в тот самый момент, когда их пути пересеклись. Мунтанер, который и сам был не робкого десятка, ничуть не стушевался и отчитал сопляков за хамство.

– Смотри, куда прешь, болван, – сказал Мунтанер самому высокому и крепкому парню, которого Льюис тут же узнал. Это был Амадеу Мас, жених Лауры.

Увидев его без невесты, он догадался, что этот визит имел единственную цель – спровоцировать Льюиса; в совпадения художник не верил.

– Простите, сеньор, я что-то замечтался, – с насмешкой бросил юноша, пока его