Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

дон Руджеро, стряхнув скатерть и хлопотливо расставляя тарелки, хлебницу, оловянный прибор с солонкой, перечницей и флаконами для масла и уксуса. – Есть очень хорошее мясо, сеньор Мендес, останетесь довольны!

– Слово за вами, девочки, – уже придя в свое обычное хорошее настроение, пробасил Качо, когда они расселись. – Вы, Дора?

– Я не знаю, – смутилась Беатрис, – сегодня ведь пятница…

– В самом деле, черт побери! – Качо поднял брови с комически унылым видом. – Мы и забыли…

Норма огорченно вздохнула; ей, видно, напоминание о постном дне тоже пришлось некстати. После короткого обсуждения решили использовать посещение кантины до конца и познакомиться с традиционным итальянским блюдом. Качо заказал макароны с томатной подливкой и бутылку кьянти.

– Это самоубийство, Би, – жалобно сказала Норма, со страхом накручивая на вилку длинную макаронину. – Ты не можешь себе представить, как толстеют от мучного! Господи, на какие жертвы идешь ради спасения души…

Беатрис метнула на нее короткий взгляд, но сдержалась. Качо и Гейм ели молча; все, кроме Нормы, чувствовали себя не в своей тарелке. Впрочем, скоро внимание остальных посетителей отвлеклось от странной компании, в кантине снова стало шумно. В дальнем углу кто-то опустил монетку в щель музыкального автомата, и с заигранной пластинки задребезжал искаженный до неузнаваемости голос Альберто Кастильо. За столиком неподалеку четверо в маленьких каталонских беретах играли в кости, с сухим стуком бросая кубики из кожаного стакана. Беатрис отпила глоток вина – кьянти было терпкое и очень кислое, но оставило приятный привкус.

– Неплохая вещь, – покосившись на нее, пробормотал Качо, придвинув к себе оплетенную пузатую бутылку с длинным горлышком и разглядывая этикетку. – Впрочем, это настоящее импортное… Иногда его делают здесь, получается дерьмо страшное… О, прошу прощения.

У Беатрис только дрогнули ресницы. Норма положила вилку и посмотрела на жениха, выразительно пожав плечами.

– Любопытно, что скажет Перон в своей завтрашней речи, – непринужденно заметил Ян.

– Мне – нет, – буркнул Качо, – я этого любопытства не испытываю. У меня завтра три сотни квалифицированных рабочих будут торчать весь день на Пласа-де-Майо, а за получкой явятся на фабрику! Две тысячи четыреста человеко-часов, – что скажете, а?

– Тише, Качо, – испуганно сказала Норма. – Ты же понимаешь, где мы находимся…

– К сожалению, да. Мы находимся в стране, где с предпринимателя дерут три шкуры и при этом еще заставляют кричать «Вива Перон!». – Качо сердитым жестом отодвинул пустую тарелку и допил вино. – В Штатах я не видел ничего подобного.

– Вы давно были в Штатах, сеньор Мендес? – спросила Беатрис.

– В прошлом году, ездил изучать производство на один из заводов «Дженерал электрик»…

– Там большая безработица?

– Зависит от отрасли промышленности. В общем – на среднем уровне, как мне показалось.

– Положения в авиационной вы не знаете?

– По правде сказать, не интересовался…

Макароны были съедены. Качо заказал порцию сыра с мармеладом, остальные ограничились фруктами и черным кофе. За кофе тоже молчали.

– Какое-то у нас сегодня похоронное настроение, карамба, – сказал наконец Качо, обводя взглядом сидящих за столом. – В чем дело, дети? Я вижу – надо поехать встряхнуться. Хотите в Тигрэ?

– Москитов там еще нет? – нерешительно спросила Норма.

– В октябре какие же москиты, что ты. Серьезно, поедем?

– Я – за, – поднял руку Ян. – Вы, Беатриче?

– Хорошо…

Качо свистнул хозяину и остановил руку Гейма, доставшего было бумажник. «Платит старший по возрасту», – подмигнул он, вытаскивая свой из заднего кармана брюк.

Девушки вышли из кантины первыми. Сойдя со ступенек, Беатрис увидела маленького горбуна в чисто выстиранном линялом комбинезоне, поспешно вскочившего с обочины тротуара, и быстро отвела глаза. Она всегда чувствовала к калекам какую-то пронизывающую жалость. Гейм и Качо спускались следом, говоря что-то о завтрашнем празднике.

– Сеньор Мендес, – негромко сказал вдруг горбун, подойдя к крыльцу кантины.

Беатрис круто обернулась и замерла на месте, увидев сразу нахмурившееся лицо Качо.

– Сеньор Мендес, мне сказали, вы тут, и я решил вас подождать, – торопливо проговорил горбун хриплым голосом. – Сеньор Мендес, ведь вы…

– Послушайте, приятель, – перебил его Качо, глядя на калеку с высоты своего роста и двух ступенек. – Мы говорили с вами вчера, только что у меня был получасовой разговор на эту же тему с представителями синдиката. Я ведь сказал вам ясно: ничего не могу сделать, вопросами найма и увольнения персонала ведает старший инженер. Если он счел необходимым вас уволить…

– Идемте, Беатриче, – сойдя с крыльца, сказал Ян, прикоснувшись к ее локтю.

Беатрис скользнула по нему невидящими глазами и снова отвернулась, растерянно глядя то на горбуна, то на Качо. Ян пожал плечами и достал портсигар.

– Сеньор Мендес, вы ведь знаете мое положение! – отчаянным голосом сказал горбун. – Я уже полгода не могу устроиться, у меня…

– Но, дружище, вы же должны понимать по-кастильски, черт побери! – Качо сошел на тротуар. – Я ведь вам объясняю, как обстоит дело…

– У меня больная мать, сеньор Мендес, – еще тише и еще отчаяннее сказал горбун, и кадык под его обтянутым подбородком сделал судорожное движение. – Я не могу оставить ее без лекарств, подумайте, сеньор Мендес, у вас тоже есть мать… Я ведь работал эти три недели не хуже других…

Беатрис с ужасом бросила взгляд на Качо, потом на остальных. Ян курил, стоя в стороне, прищуренными глазами разглядывая что-то в вершине акации. Норма, отойдя еще дальше, нетерпеливо ковыряла носком туфли выбоину на тротуаре.

– О, черт возьми, – воскликнул Качо, – ну как мне еще с вами тут говорить, на каком языке?.. – Он выхватил бумажник и достал несколько кредиток. – Вот возьмите, это все, что я могу для вас сделать, и ради всего святого…

Не глядя он сунул горбуну скомканные деньги и кинулся от крыльца, подхватив под руку Беатрис:

– Идемте, Дора, пора ехать…

– Подождите! – воскликнула она, упираясь. – Неужели вы не поняли, чего он от вас хочет…

– Идемте, идемте… Я все понял, сейчас поймете и вы. Идемте!

На углу она вырвала у него свою руку и оглянулась. Горбун продолжал стоять перед крыльцом кантины – маленький, почти карлик, в чисто выстиранном линялом комбинезоне. И смотрел им вслед.

– Надоела мне эта история, – сквозь зубы говорил Качо. – Берман, конечно, сволочь… Наверно, накануне напился, а утром пришел на фабрику в собачьем настроении, и тут ему подвернулся этот парень. Он ему с похмелья и ляпнул: «Здесь не цирк, горбунов нам не требуется». А парень, надо сказать, и в самом деле старался… Он сильный, горбуны многие сильные… Но и оставить в дураках старшего инженера я тоже не могу. Создашь прецедент – начнут потом бегать к тебе по каждому пустяку, жаловаться, искать защиты… Ну, все, не думать больше об этом! Сейчас махнем в Тигрэ, развлечемся…

– Что с вами, Беатриче? – воскликнул вдруг Ян. – Вам нехорошо?

– Да… Нет, ничего, – сдавленным голосом промолвила Беатрис. – Норма, я боюсь, что не смогу поехать.

– Ну во-от, Би, что же это ты… Ой, на тебе и в самом деле лица нет, бедненькая!